Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

А потом все стали смотреть только на альва. Все еще прихрамывая и не совсем оправившись от тяжких ран, Брендель вышел вперед, и вместе с ним, бережно его поддерживая, вышел тот, кто три последних дня практически от него не отходил, ухаживая за альвом, как за малым ребенком. Тигид вывел Бренделя на самую середину зала и удалился, чрезвычайно смущенный, а светлый альв остался стоять там один, со всех сторон окруженный людьми, и глаза у него были – как море под дождем.

– Благодарю тебя, Верховный король, – молвил он, собравшись с силами. – Ты оказал великую честь мне и моему народу. – Брендель снова помолчал. – Как известно, альвы не умеют излагать свои мысли чересчур быстро и сжато, поскольку для нас время летит медленнее, чем для вас, но сейчас все мы поставлены перед трудной задачей, и я постараюсь не утомлять присутствующих своей речью. Я, собственно, хотел высказать всего два соображения. – Он сделал паузу и осмотрелся. – Тысячу лет назад перед горой были провозглашены пять народов, которые обязаны были стеречь того, кто находится в подземелье. Сегодня здесь собрались представители четырех: Бреннина, Катала, дальри и альвов. Ни один из наших Сторожевых Камней не вспыхнул красным светом, но все же Ракот на свободе, а мы ни малейшего предупреждения так и не получили. Круг был разорван, друзья мои, а потому… – Брендель явно колебался, но все же сказал то, о чем подумали все: – А потому ищите предателей в Эриду!

Эриду, думала Ким, припоминая то, что показал ей ЭйлАвен. Дикая, прекрасная страна, где живут темноволосые и довольно свирепые люди, страстные и порой склонные к насилию.

И еще там живут гномы. Она повернулась и увидела, что Мэтт Сорен не сводит с Бренделя глаз, хотя лицо его по-прежнему совершенно бесстрастно.

– Это первое, что я хотел сказать, – продолжал альв. – Второе значительно более конкретно. Если Ракот освободился лишь недавно, то даже с помощью его могущества невозможно было сразу восстановить из руин черный Старкаш. Ракот слишком рано заявил о себе, и нам необходимо первыми атаковать его, пока его крепость во льдах не стала вновь средоточием темных сил. А потому я предлагаю: сразу после этого Совета направить наши общие войска против Расплетающего Основу и первыми нанести ему решающий удар! Раз нам удалось один раз заковать его в цепи, значит, мы и во второй раз сможем сделать это!

Брендель был сейчас похож на пламя. Он и воспламенил всех присутствующих – огнем, пылавшим у него в сердце. Даже у Джаэлль, как заметил Кевин, порозовели щеки.

– Никто, – молвил Айлерон, вновь поднимаясь и почтительно склоняя голову перед альвом, – не сумел бы лучше выразить мои собственные мысли! А что скажут дальри?

Ответить в такой ситуации сразу было непросто, и Левон вышел вперед, взволнованный, но не растерявшийся и с толку не сбитый, и Дэйв почувствовал прилив гордости, когда услышал, как его новый брат говорит:

– Никогда за всю нашу долгую историю мы, всадники, не подводили Великое королевство. И я уверен, что в случае нужды сыновья Ревора последуют за сыновьями Конари и Колана не только в пустоши Рюка, но и дальше, если этого потребует война с проклятым Могримом. О, Айлерон, Верховный король, возьми мою жизнь и мой меч – я отдаю их тебе, и ты волен делать с ними, что пожелаешь. Знай, что дальри тебя не подведут!

Торк, неслышно ступая, тоже вышел вперед и встал рядом с Левоном.

– И мои тоже возьми, – молвил он. – Мою жизнь и мой меч.

Стоя с неизменно суровым видом Айлерон кивнул, принимая этот великий дар. Вот истинный король, думал Кевин, ибо именно в эти мгновения Айлерон стал настоящим правителем Бреннина.

– Теперь очередь за Каталом, – сказал Айлерон, поворачиваясь к Галинту. – Что скажет Катал?

Но ответил ему совсем не Галинт.

– Тысячу лет назад, – сказала Шарра, дочь и наследница Шалхассана, – жители Страны Садов сражались и умирали у подножия горы Рангат. Они сражались и в Келидоне, и среди высоких лесов Гвенира, и на Сеннеттской косе. Они участвовали и в последней битве, в Старкаше. И сегодня они готовы сделать не меньше! – Она была очень хороша в эту минуту, гордая и прекрасная. – Они готовы сражаться и умирать в войне против сил Тьмы. Но прежде чем присоединиться к решению высокого Совета, я бы очень хотела услышать еще одно мнение. У нас в Катале безоговорочно чтят мудрость светлых альвов, однако же не меньше чтят там знания и мудрость последователей Амаргина. Пусть выскажутся маги Бреннина! А мне лично очень хотелось бы узнать, что думает обо всем этом Лорен Серебряный Плащ.

И Кевин с внезапной тревогой осознал, что Шарра совершенно права. Ведь Лорен до сих пор не сказал ни единого слова. Он вообще, похоже, старался держаться в тени. Но заметила это одна лишь Шарра.

Впрочем, и Айлерона тревожили, кажется, подобные мысли. И Кевин увидел в глазах его серьезную озабоченность.

Но даже и теперь Лорен говорить не спешил. Пол стиснул руку Кевина и прошептал:

– Он не хочет! И, по-моему, я должен…

Однако планам Пола как-то вмешаться в ход Совета неожиданно помешали: в двери зала вдруг кто-то громко постучал, все в изумлении обернулись туда, а в распахнувшиеся двери вошел человек, с обеих сторон окруженный дворцовой стражей. Присмотревшись, Кевин увидел, что это гном, но, похоже, совсем обессилевший и едва переставлявший ноги. И первым шаг ему навстречу сделал Мэтт Сорен.

– Брок? – прошептал он в звенящей тишине. Но второй гном, не отвечая, продолжал идти ему навстречу, держась на ногах, казалось, исключительно силой воли. А когда он наконец пересек весь Большой зал и подошел к Мэтту вплотную, то рухнул перед ним на колени и дрожащим от горького горя голосом воззвал:

– Послушай, о, мой король!

И Кевину показалось, что в этот миг единственный зрячий глаз Мэтта Сорена действительно стал зеркалом его души. И стало видно, какая неуемная глубочайшая боль, какая мучительная страсть терзает эту душу.

«Но почему, Мэтт? Почему ты покинул свой трон?» – Ким вспомнила, как задала этот вопрос, когда Мэтт Сорен рассказал ей о колдовском озере Калор Диман и о ночи, проведенной им на берегу этого озера. Он тогда впервые вел ее к Исанне…

Что ж, теперь, похоже, они об этом узнают. Для Брока принесли удобное кресло, поставили его прямо перед троном, и гном просто рухнул туда, утратив последние силы. Зато заговорил Мэтт Сорен, и все сгрудились вокруг него.

– Броку есть что вам рассказать, – сказал басом Мэтт Сорен, – но, боюсь, вы мало что сможете понять в этой истории, если прежде я сам кое-что не расскажу вам. Похоже, сейчас не время хранить личные тайны. Что ж, слушайте.

Когда на сто сорок седьмом году своей жизни умирал король гномов Марх, мы стали искать одного-единственного человека, который смог бы пройти испытание, проведя в полнолуние ночь на берегу Калор Диман, или Хрустального озера, как вы его еще называете. Мы выбираем своего короля именно так, предоставляя силам природы решить все за нас.

Итак, тот, кому предстояло править в дальнейшем под горами-близнецами, должен был лечь спать на берегу озера и провести там всю ночь до зари. И если бы при этом он не утратил свой разум, то уже на следующий день стал бы правителем нашего народа. Это, разумеется, темный и страшный обряд. Известно, что многие наши лучшие воины и мастера превратились в безмозглое подобие себя самих, когда вставшее солнце пробудило их ото сна на берегу Калор Диман…