Пепел Марнейи - Антон Орлов

– Потом споешь, ему сейчас не до того, – пресекла эту идею Венуста. – Нельзя его отвлекать.

После того как Пушок превратился в Дохрау, способность к анализу на некоторое время покинула Тибора. Вокруг творилось что-то легендарное и бредовое, а он мог только смотреть, без комментариев. Потом сквозь это внутреннее оцепенение начали пробиваться первые ростки выводов: вот, значит, что за «волшебная кошка» покусала Сарабтена… и теперь ясно, каким образом Рис вывернулся из веревок и удрал от работорговцев.

В зеркале черный зверь с окровавленной расцарапанной мордой поднялся на задние лапы… Уже не зверь – человек. И никаких царапин на лице.

Одетый и вооруженный (он ведь не обыкновенный оборотень, а вроде мага-перевертыша), Гонбер озирался, высматривая врага. Хоть бы котяра догадался броситься наутек – сюда, к своим… Но у него же не в порядке лапа, быстро бежать не сможет. Тибор скрипнул зубами и выпрямился во весь рост.

– Ну что, рванули?

Ренарна тоже вскочила.

– Стойте! – окрик шамана заставил замереть на месте и людей, и изготовившихся к низкому старту троллей. – Смотрите!

Мунсырех показывал на зеркало.

– Что это за парень? – пробормотала Рен. – Он же не из войска герцога, я бы такого не пропустила…

Парень стоял на том месте возле стены, где мгновение назад находился ощерившийся на Живодера кот. И это был не Рис.

Лет шестнадцать-семнадцать. Выше Риса и шире в плечах, довольно худощавый, но мускулистый – изящество и стать юного аристократа, которого с пеленок обучали благородным боевым искусствам. Смуглая кожа золотистого оттенка, длинные светлые волосы почти до пояса. Поразительно красивое точеное лицо, причем назвать его смазливым язык бы не повернулся: красота дикого пейзажа, а не взлелеянной нарядной клумбы. Простая одежда не похожа ни на ругардийскую, ни на ибдарийскую: туника, подпоясанная широким ремнем, штаны заправлены в шнурованные мокасины, на поясе меч и кинжал.

– Кто это? – вслед за Ренарной с наивным удивлением поинтересовался Тахгры.

– Тот, кого мы знаем, как Риса, – тихо ответила Венуста. – Так он выглядел в своей предыдущей человеческой жизни, когда его звали Хальнором Тозу-Атарге. Тейзург поставил условие, что он сможет покинуть зачарованное болото, если опять станет человеком, но не додумался сделать оговорку насчет возраста, и в результате Хальнора унесли оттуда новорожденным младенцем. Он все-таки услышал жалобы кунотайских беженцев и пришел, чтобы помочь, но не так, как они ожидали, поэтому никто ничего не понял. Явиться на их зов магическим способом он, очевидно, не мог, поскольку из-за проклятия потерял свою прежнюю силу. И когда он вернулся, никто его не узнал, кроме Лормы, сразу решившей от него избавиться, и сумасшедшего Пса Зимней Бури.

– Зато глаза точь-в-точь такие, как у нашего Риса! – заметил Тынаду.

Всмотревшись, Тибор подумал, что бард прав.

«Уму непостижимо. А я его бил…»

Помнится, однажды Тибор обронил в разговоре, что работает за деньги, а служить согласился бы разве что Хальнору Проклятому. Вот и получил в свое распоряжение Хальнора, и ничегошеньки не понял… Вышивальщик Судеб услышал его слова и решил сделать ему подарок, невесть за какие заслуги, а ему и в голову не пришло, он ведь не привык к подаркам – ни от людей, ни от судьбы.

«Если б я знал…»

Хальнор шагнул вперед, и Гонбер резко повернулся. Замер, уставившись на преобразившегося врага, потом хрипло вымолвил:

– Проваливай отсюда на хрен, это мой мир!

– Ошибаешься. Мой.

Оба потянулись к оружию. Хальнор двигался плавно и хищно – то, чего Тибор никак не мог добиться от Риса.

– Подождите! Не надо…

Лорма выползла на четвереньках из ложбины за домом. Из той самой ложбины, куда Живодер сбрасывал куски расчлененных трупов. Грязная, растрепанная, в порванной одежде, она смахивала на фурию Хиалы. Впрочем, когда поднялась на ноги, ее окутало на миг мерцающее облако, и грязь исчезла, спутанные волосы разгладились в медовую волну.

– Заклинание чистоты, – машинально прокомментировала Венуста.

Шелковые лохмотья выглядели на принцессе весьма живописно. Красивая, стерва, а все же не так хороша, как Хальнор. И еще Тибору подумалось, что, будь у Гонбера шансы победить Проклятого Стража, она не стала бы вмешиваться.

– Хальнор, не надо, – Лорма улыбнулась ласково и обворожительно. – За что ты собираешься его убить? За то, что он не противится своей природе хищного зверя?

– А мог бы противиться, – заметил Страж. – Варианты были. Он бы прожил и без такой пищи – обыкновенным человеком, не магом, но зато и не упырем-живодером. Это достойней того, что он выбрал.

– Возможно, и достойней – с человеческой точки зрения, но слабо и пресно, – принцесса скривилась. – Он так не захотел, и я его понимаю, а ты разве не понимаешь?

– Были, вообще-то, и другие варианты. Раз он жрет боль, мог бы кормиться около больниц и тюрем – брать то, что выплескивается само, не умножая чужие страдания. Или убивать только тех, кто заслужил эту участь своими поступками – таких же, как он сам, истязателей, а больше никого не трогать. Если бы он ограничился этим кругом, я бы оставил его в покое.

– Нет, ты не понимаешь, – она снова состроила очаровательную гримаску, хотя глаза холодновато прищурились, как у бойца, оценивающего ситуацию. – У него же размах!

– Ага. Вот я и положу конец этому размаху.

– Но ты же должен понять…

– Не должен. Тебе я точно ничего не должен.

Это принцессу задело, но она продолжала гнуть свое:

– Гонбер красивый! Удивительно красивый, и когда убивает, и когда делает что-нибудь другое, ты только посмотри на него магическим зрением!

– Это иллюзия, тобой же и сотканная, а за ней – ненасытная глотка и ничего больше. В последнее время я много общался с красивыми людьми и знаю, как они выглядят.

– Ты имеешь в виду шайку негодяев, которая засела вон там за развалинами? Обманувшего мое доверие наемника, бесстыдную вероломную мерзавку Ренарну, трусливую и мелочную ведьму-зануду, тролльи отбросы?

– Да, их. Тибор мог бы стать обыкновенным бандитом, для которого главное – нажива, а Ренарна – такой, как те воительницы, которые направо и налево утверждают свою крутизну, сводят счеты со всеми встречными мужчинами без разбору и больше ни о чем не думают, а тролли – просто разбойниками с большой дороги, а Венуста могла уступить своим страхам, забиться в хорошо охраняемую нору и наплевать на все остальное. Но каждый из них сумел преодолеть себя и стать лучше, чем мог бы. Это они красивые, и спасибо за то, что они мои друзья.

– Тавше, это же он про нас так говорит… – потрясенно, с каким-то детским выражением в глазах, прошептала Венуста.

Тибор тоже был поражен. Он привык к тому, что Рис ко всем товарищам относится дружелюбно, но услышать такие слова от самого Стража Мира!