Пепел Марнейи - Антон Орлов

– Простите его, высочайшие из прекраснейших, – не давая дамам времени оскорбиться, взвился старец. – Он дурак!

И после этого исчерпывающего объяснения приказал:

– Ступай за мной, Сахтенат. Примите мои извинения, ослепительно сияющие, ваш верный слуга скоро вернется. Усладитесь пока этим недостойным ваших премудрых уст вином…

– Что вы, почтеннейший Сей-Харбурах, вино превосходное, – учтиво пропела чародейка.

Отец и сын ушли под арку. Гаян, чуть поколебавшись, бесшумно двинулся в ту же сторону по коридору – и не ошибся: в другом конце, за поворотом, находился проем, выводящий к лестнице на второй этаж. За старыми досками стенной обшивки, до сих пор сохранившими слабый аромат благородной древесины, шуршали и потрескивали хитином насекомые, а сверху, если прислушаться, доносились негромкие голоса:

– Отец мой, Ругарда и Йефт на ножах, это ни для кого не секрет, и йефтянская ведьма может быть шпионкой, а ты принимаешь ее, как дорогую гостью! Я пил рату с герцогом Эонхийским…

– Сахтенат, с кем и какую дрянь ты пил – это твоя беда, не превращай ее в беду отчего дома. Ты ведешь себя непочтительно, как свинья из басни, званная за стол слепым купцом. Сейчас же воротись в зал, смиренно поклонись волшебнице с золотыми бровями и обсидиановыми губами, а перед той женщиной, что надела рабский ошейник, нижайше прострись ниц и не поднимай головы, покуда высочайшая не дозволит.

– Перед рабыней?! Отец мой…

– Что она рабыня – наваждение для непосвященных. Пускай люди болтают, что мой разум подобен уже не солнцу в зените, а тлеющей головешке, но я еще не разучился видеть, и от меня не укрылось, кого эта женщина связала своим пояском! Не дано мне знать, кто она, – в голосе старца прорезалось хриплое исступление, – Двуликая, Милосердная или Неотступная, однако я вижу, кто ей безропотно повинуется. И могу представить, что будет, если она спустит его с привязи… Не гневи богов, Сахтенат, исполни мой наказ.

– Отец мой, или эти ведьмы тебя околдовали, или правду говорят в Ахсе, что твой разум угасает, как головешка, и ты больше не можешь быть главой нашего дома!

– Ах ты, репей в ослиной заднице…

Стараясь не производить ни малейшего шума, Гаян вернулся обратно и вошел в зал. Рен встрепенулась, но, узнав его, так и не вынула из рукава то, что там было припрятано.

– Идемте отсюда, – шепнул Гаян. – Пока они спорят. Сразу на пристань, мне пришлось убить двоих местных, расскажу потом.

Рен подхватила под мышку пса, Венуста на прощание вручила серебряную монету возникшей из-за колонны старухе-служанке, и они вышли на раскаленную невзрачную улицу.

Гаян оглянулся на дворец: с первого взгляда определил, что постройка старинная, но не подозревал, что это такая несусветная древность.

– Он довольно странно себя вел, – на ходу заметила Венуста.

– На него произвел впечатление Пушок. Скорее!

Уйти без суматохи не получилось. Толпа асхийцев, в том числе парнишка – сообщник тех двоих, кого Гаян прирезал. Не имеет значения, что защищался, что у него не было выбора. У них ведь тоже выбор невелик: или отдать на растерзание чужака, или кто-то потеряет своих близких, доверенных слуг, давних приятелей. «Вы же должны понимать…» – прозвучал у Гаяна в ушах проникновенно мягкий и в то же время категоричный голос Лормы.

Толпа – ну, или не толпа, а группа из пятнадцати-двадцати человек – валила по улице, ведущей к городским воротам. Трое шпионов, по другой улице, ее опережали, но какая разница, где настигнут, в городе или на выжженном солнцем склоне за воротами?

– Вен, доставай свой фикус! – с прищуром глядя на взбудораженных горожан, потребовала Ренарна.

– Что? – растерянно пролепетала чародейка.

– Фикус давай сюда, живо! Перекрой им выход.

Венуста кивнула, остановилась и, сделав кистями обеих рук неуловимый жест, извлекла из ниоткуда кадку с растением под стеклянным колпаком. Охнув от тяжести, уронила. Стекло разбилось, глиняный сосуд раскололся, но это уже не имело значения. Взметнулись стволы, раскинулись ветви, ливнем упали воздушные корни, тоже превратившись в колоннаду стволов – и ворота Ахсы скрылись за непролазным баньяном.

– Шикарно! – прокомментировал колдовство Пушок. – Моржей бы так шугануть…

– А кто-то еще говорил, зачем фикус, – с легкой растерянностью глядя на дело своих рук, вздохнула Венуста.

Выслушав рассказ Гаяна, она с ходу припомнила полтора десятка древних существ, способных к метаморфозам, которые могли бы произвести на узревшего их истинный лик такое впечатление, как Пушок на Сей-Харбураха. Что ж, если старые боги Сонхи, заинтересованные в победе Риса, расстарались послать ему помощника… Но ведет себя этот божественный помощник весьма странно, так что возникают некоторые сомнения в его божественной вменяемости.

В конце концов Венуста отложила проблему Пушка на полочку с ярлыком «Для последующего изучения» и занялась огненными чарами. Достав из своей кладовой нужные ингредиенты, она приступила к варке зелья. Начала при свете заката, продолжала всю ночь, заклинаниями заманивая к себе в котел звездный огонь, и закончила, когда взошло солнце.

Айвар тоже не спал, сидел в сторонке, глядя на нее с обожанием и доверчивым восторгом. Если бы на нее так же смотрел Тибор… Но Тибор ни на кого так смотреть не будет. Не та натура.

Готовое зелье выглядело, как вязкая темная жидкость в багровых и золотых переливах. Сняв и накрыв крышкой котелок, Венуста попросила Рен и Гаяна сторожить его по очереди, не спуская глаз, чтобы никто не трогал.

Проспала она больше суток, до следующего полудня. Сколько сил ушло на волшбу… По зрелом размышлении даже удивительно, что ее вообще на это хватило.

Тролли, сходившие на разведку, подтвердили, что Гонбер устроил себе личное капище в той хижине, о которой говорил напавший на Гаяна ахсиец. Постройка небольшая, сложена из кирпича-сырца, внутри все заляпано кровью, и мухи, по словам троллей, «пасутся тучами», а неподалеку есть ложбина, почти доверху заваленная гниющими человеческими останками. Местность ровная, как стол, спрятаться негде. Ближайшее подходящее укрытие, нагромождение камней, находится на изрядном расстоянии: хижину оттуда видно, однако что делается возле нее, в подробностях не рассмотришь.

– В любом случае Рису придется пойти туда одному, – предупредила Венуста.

– Трое-четверо смогут спрятаться в хижине, – недобро прищурившись, возразил Тибор.

– Нельзя. Когда Рис задействует огненные чары, добровольцы получат серьезные ожоги. Он будет защищен от магического огня, но это не распространяется на остальных.

– Мы спрячемся за камнями, – решил Мунсырех, – и я загодя обойду вокруг хижины с зеркалом. Слыхали, госпожа, о зеркальной магии троллей? Мы будем все видеть и слышать, словно в нескольких шагах от места, и если Рис не справится, придем на помощь.