Врата ведьмы - Джеймс Клеменс

Наконец он перевернулся на живот и поднялся на ноги. Оставалось еще одно дело, которое во что бы то ни стало предстояло закончить этой ночью. Повернувшись к реке спиной, Грэшим отправился в пустыню. Двигался он стремительно, используя чутье стихийной магии для поиска одной-единственной цели, затерявшейся на обширной равнине. Пока безрезультатно. Но, подглядывая столько ночей подряд, он знал, куда лучше пойти.

Мальчишка как раз пересекает на паруснике мертвое стеклянное море и потому не пойдет в сонную пустыню. Грэшим не мог не воспользоваться подобной удачей. Быстрым шагом он покрывал огромное расстояние. Кое-где из песка вырастали неясные фигуры — спящие обитатели Пустошей случайно соскальзывали сюда из своих снов. Маг не обращал на них внимания. Еще не хватало — растрачивать силу по пустякам. Он продолжал продвигаться к месту встречи.

Приближаясь к цели, Грэшим ощутил рябь, всколыхнувшую разлитую по пустыне силу. Как будто кто-то запустил камень в пруд со стоячей водой. Он прибавил шагу.

Вскоре маг заметил человека, сидящего на песке скрестив ноги. Грэшима он не ждал, и тот не преминул воспользоваться этим преимуществом. Как только человек поднял голову, маг нанес удар посохом.

Сидящий попытался защититься и перехватил деревянную палку.

Грэшим не стал препятствовать, только ухмыльнулся злорадно.

— Рад видеть тебя, шаман Партус.

— Кто ты? — Глаза старика сияли так же ярко, как и сонная пустыня.

Маг направил силу в посох, чувствуя, как его сон сливается со сном шамана. Они теперь походили на зеркальные отражения друг друга, с разных концов схватившиеся за деревяшку.

— Я — это ты, само собой.

Партус попытался отпустить посох, но не смог. Его глаза широко раскрылись от удивления. Он словно прилип к окаменевшей древесине.

— Ты сумел пронести в сонную пустыню что-то из внешнего мира? — В голосе шамана слышался ужас.

— Ты не ошибся. И, насколько мне известно из давно утраченных записок вампира Ашмары, здесь, в сонной пустыне, оружием из внешнего мира можно убивать. — Призвав темную магию, Грэшим направил огонь в конец посоха.

Пламя жадно кинулось к Партусу. Тот попытался вырваться, но безуспешно. Его ладони вспыхнули, ярко освещая полумрак речной долины. Шаман поднял на чародея умоляющий взгляд, будто хотел спросить: «За что?»

Но Грэшим продолжал безмолвно улыбаться. Иногда, чтобы избавиться от прошлого — ужасное оно или не очень, — приходится играть со смертельной опасностью. Шаман по сравнению с ним был несмышленым младенцем, но в планы темного мага не входило учить его уму-разуму. Он послал через посох еще одну толику силы, и Партуса окутало ревущее пламя. Песок, на котором они стояли, почернел и расплавился, разливаясь лужицей. Но Грэшим, используя несложное заклятие, приподнялся в воздух.

Когда от шамана остался лишь вцепившийся в посох обугленный скелет, чародей с отвращением стряхнул его и отступил. Кости утонули в расплавленном песке, а Грэшим вздохнул и, развернувшись, отправился восвояси.

Черная лужа песка осталась далеко за его спиной, отделенная лигами пустыни. Но он знал, что посреди оазиса Оу’шал кто-то найдет поутру сожженные останки шамана Партуса, намертво впечатанные в лепешку из черного стекла, которое жители пустыни называли «ночным стеклом», — уменьшенную в сотни раз копию огромного безжизненного озера Аи’шан.

Возвращаясь через пески сонной пустыни к водам серебряной реки, Грэшим размышлял, пересек ли уже Джоак черную, как полночь, гладь Аи’шана.

Волшебник улыбнулся и, мельком взглянув на похищенное у шамана обличье, рассмеялся. Неважно, где мальчишка шляется в настоящее время, имеет значение лишь то, что их новая встреча неизбежна.

Кесла подошла к Джоаку, который сидел на перевернутой корзине и рассматривал черную гладь Аи’шана. Встала возле релинга. В чистом ночном небе горели яркие звезды, отражаясь в блестящей поверхности озера. Дул свежий ветер, натягивая паруса и увлекая лодку навстречу полной луне.

— Долго еще? — спросил юноша, не оборачиваясь.

— Капитан утверждает, что мы доберемся до того берега раньше, чем луна будет в зените. — Девушка глянула в небо.

Фесс а’Калар стоял у руля, повернувшись спиной к ветру, и внимательно вглядывался в паруса и звезды. Команда из четырех человек сноровисто натягивала канаты, повинуясь его командам.

— Все готовы? — поинтересовался Джоак.

— Каст и Сай-вен вылетят сразу, как только мы пришвартуемся. Иннсу с соплеменниками наточили оружие, приготовили стрелы и нарядились в одежду пустынников. Хант и Ричалд охраняют Шишон, которая спит на нижней палубе. — Несмотря на серьезность положения, Кесла улыбнулась. — У Ханта голос делается таким нежным, когда он поет ей колыбельную.

Джоак посмотрел на нее и слегка улыбнулся. Кесла присела рядом, устроившись на той же корзине. Юноша попытался встать и отойти, но она удержала его за руку.

— Останься… пожалуйста…

Помедлив мгновение, он вздохнул и вернулся на место. Кесла молчала, дорожа кратким отдыхом. Наконец, почувствовав, что Джоак расслабился, девушка тихонько прижалась к нему и, словно невзначай, нежно погладила по спине. Она не сказала ни слова.

Скрип стальных полозьев бегущей по озеру лодки сливался в непрерывную музыку, разносясь далеко в ночи.

— Расскажи мне об Аи’шане, — попросил Джоак.

— Что ты хочешь узнать?

— Помнится, ты упомянула, что озеро возникло после давнего сражения с вампирами Тулара. Будто бы сильнейшая магия расплавила пески, превратив в черное стекло.

— В «ночное стекло», — прошептала она. — Как мой кинжал.

— Расскажи мне эту легенду.

— Это не легенда, а история. Я прочла много томов и свитков в книгохранилище мастера Белгана. В них рассказывалось о далеком прошлом Южных Пустошей.

Джоак взглянул ей в лицо с расстояния не больше ладони.

— А ты и читать умеешь?

— Хочешь вылететь за борт? — улыбнулась Кесла, глядя ему в глаза.

Девушке было приятно, что он ее слегка поддразнивает, но в глазах брата Элены таилась непостижимая печаль, поселившаяся там с тех пор, как они покинули Альказар.

Юноша первым отвел глаза.

— Ну, так расскажи мне об озере.

— Раньше здесь простиралась лишь пустыня, — вздохнула Кесла. — За исключением города Ка’алоо у подножия Южной стены. Там, рядом с самым большим оазисом пустыни, был торговый порт. Туда отовсюду съезжались поставщики шелка, продавцы пряностей, ремесленники, изготавливавшие всяческую утварь. Ряды шатров растягивались на целые лиги вокруг Ка’алоо.

— И что же произошло?

— Когда возросла сила вампиров, увеличилась и их алчность. Все меньше людей отправлялись в дорогу, опасаясь за свои жизни. Начались рассказы об исчезающих детях, о странных криках, которые разносились по ночам в песках, окружающих Тулар, о зверях, появлявшихся ночью, нападая и убивая. Приток богатых товаров начал иссякать. Вампирам это очень не понравилось. Ведь они привыкли к разнообразным винам, изысканным пряностям, всяческим заморским товарам, которые доставлялись едва ли не к их порогу. Вот тогда-то и появились отряды, требующие отдавать десятину всех товаров их представителям в Ка’алоо.