Тьма - Глен Кук

Судя по всему, парню досталось на всю катушку. Одежда его выглядела не лучше, чем у Нарайяна Сингха, о котором я рассказал Старику первым делом, едва его увидел.

– Мы чудом появились вовремя. Сейчас все в порядке, но тебе есть над чем поломать голову, иначе в один прекрасный день эти паршивцы станут для нас изрядной занозой в заднице. А где вы нашли Дрему?

– Патрульные наткнулись на него близ ущелья, которое обстреляла Госпожа. Они не знали, кто он такой.

Я хмыкнул, покосившись на повозку!

– И чтобы приволочь его, потребовалось переться туда всей ордой?

– Я взял людей, чтобы пошарить вокруг… Скажи лучше, как твои дела? Что с тобой приключилось?

– Припадок. Вроде тех, что случались в Деджагоре.

Он нахмурился и принялся отдавать приказы. Солдаты занялись своими делами – которые сделали бы и безо всяких распоряжений.

– Ты знал о том, что у Одноглазого припрятан твой лук?

– Какой еще лук?

– Тот, который подарила тебе Госпожа.

– Нет, не знал. Хотя… не помню. Может, я и велел ему сберечь лук для меня на всякий случай. Давно все это было.

Он сморщился и фыркнул – от меня убойно разило пивом.

– Что ты еще откопал?

– Массу интересного. В том числе доказательства того, что Одноглазый намерен когда-нибудь вернуться.

Костоправ хмыкнул. В сгустившейся тьме я не мог разглядеть выражения его лица. Был ли он недоволен моим нежданным открытием? Или просто обдумывал, какие оно открывает возможности?

– Не могу поверить, что весь шурум-бурум устроен из-за одного только Дремы.

– Госпожа надеялась, что мы найдем там и Душелова – пришибленной.

– С чего бы это? Мы же знали, что она в порядке. Она посылала на нас Тени. И меня тряханула.

Возможно, мне она всего лишь дала легонького щелчка за то, что я стоял рядом со старшей сестрицей, когда та дергала младшую за косички.

– Мы не знали, а только подозревали, что не одно и то же. Если Дрема побывал у нее в плену, а потом вдруг оказался на воле, мы вправе были предположить, что ее малость пришибло. Не худо было бы дополнить Душеловом наш зверинец. И потом, существовала возможность найти… девочку.

Ага. Ну конечно, они надеялись, что их дочурка осталась без пригляду и они смогут забрать ее себе.

– А где Госпожа?

– Там, где надо.

По тону Костоправа я понял: моя норма вопросов на сей счет исчерпана.

– Дрема сказал что-нибудь полезное? – сменил я тему.

– Он вообще ни хрена не говорит. Впечатление такое, будто он не в себе. Разум его где-то витает.

– Этого только не хватало. Стало быть, в нашем полку одним безмозглым прибыло.

– Все шутишь. Кстати, твои сегодняшние находки заставили меня вспомнить… Как идут поиски наших беглых чародеев?

– В последнее время меня не часто посещают сны. И без Копченого я могу искать только в реальном времени – а стало быть, по ночам, когда не так трудно укрыться и безо всяких чар. Но они к чарам прибегают, да еще как. Я не вижу даже следов от костров.

– Должно быть, Одноглазый знает, кто его ищет и каким манером, – задумчиво сказал Костоправ, – но, по правде сказать, Мурген, мне их пропажа не кажется такой уж большой потерей. Самое мудрое, что я сделал за время своего командования, – это определил двух чертовых недоумков так, чтобы они находились подальше друг от друга. Хоть и не пристало говорить так о себе, но идея была гениальная. Мне обрыдло тратить по двадцать часов в сутки, улаживая последствия их идиотских ссор.

– А ты не подумал о том, что, будь они вместе, мы уже засекли бы их по лесным пожарам или каким-нибудь обвалам?

– Земные толчки продолжаются.

– Я серьезно, командир. Они беспокоят меня. Из-за копья.

– Какого еще копья?

– Черного. Которое Одноглазый смастерил в Деджагоре. Он не унес его с собой. И не вернулся за ним.

– Ну и?..

– А должен бы вернуться. Голову готов положить, что старый хрен использовал бы все чары, на какие способен, и пробрался бы в свой чулан через все расположение Отряда, но нипочем не бросил бы эту штуковину на произвол судьбы. Он считал копье шедевром, лучшим, что ему удалось сотворить.

– Подожди, ты вроде бы говорил, что он возвращался.

– Я говорил, что он намеревался вернуться. Во всяком случае, еще когда намыливался, не был полностью уверен в том, что сваливает навсегда. И то сказать, он не первый мужик, который не был до конца честен с бабой.

Костоправ посмотрел на меня так, словно хотел заглянуть мне в башку, а потом пожал плечами.

– Может, ты и прав. А сейчас вот что: возьмем Дрему в мою хибару. Я хочу его осмотреть.

– Замечательная идея, – поддакнул я. – Надо же поглазеть, как его отделали.

Костоправ фыркнул.

– Мурген, ты идешь со мной. А ты, – обратился он к Тай Дэю, так и стоявшему над нашими пленниками, спрятав за спиной бутылку, – оставайся здесь.

Можно подумать, Тай Дэй не знал, что Старик не пустит его в свою хибару.

– Джамадар Субадит, займись этими пленниками. Размести их так, чтобы ни о чем подобном больше не могло быть и речи. Да и остальных проверь – может, и они расшалились?

– Князя можно не проверять, – сказал я. – К нему не придерешься.

Прабриндрах Драх не носил оков. Наши таглиосцы не потерпели бы подобного обращения с их государем.

Я заметил дядюшку Доя, стоявшего в стороне, скрестив руки. Интересно, почему он остается с нами? Едва ли из-за одного только Нарайяна. Его упорство распалило мою параноидальную подозрительность, не говоря уже о подозрительности куда менее доверчивого, чем я, Костоправа.

Мы спустились в конуру Старика.

– Вы свободны, парни, – сказал он ребятам, притащившим Дрему. – Об этом малом позаботимся мы со Знаменосцем. Ты, Ваше Сиятельство, займись тем же делом. Да, и особо проверяй тех, кто будет охранять пленников. Мы упустили из виду возможность предательства в собственных рядах.

– Мне искать что-то определенное? – уточнил Ваше Сиятельство.

– Просто держи ухо востро.

Костоправ повернулся ко мне:

– Я с тобой согласен: лучше бы утопить всю эту компанию. Но Госпожа считает, что всякому дерьму можно найти применение.

– Госпожа не одобряет расточительства, а она гораздо опытнее и ловчее меня. Давай лучше разденем парнишку. Начинай с того конца.

Дрема вроде бы находился в сознании, но взгляд у него был совершенно отсутствующий. Он не проявлял ни малейшего интереса к нашему разговору. Равно как и к чему-либо еще.