Пробужденный - Коллин Хоук

– Что мне делать? – прошептала я.

– Мы должны прочесть заклинание из Книги мертвых и вплести туда имя Амона. Так мы соединим его тело с ка, душой, ба, силой, и шуит, тенью. Имя – пятый элемент, который связывает остальные четыре воедино.

Взываем к вам, стражи небес и земли!

Золотая ладья начинает свой путь,

Увлекая в посмертие сына Египта.

Сам великий Амон-Ра даровал ему имя,

И его не сотрут даже реки времен.

Увенчайте цветами отважную душу,

Ибо та завершила свой труд на земле.

Пусть теперь отдыхает в покое и неге,

Чтобы в названный час пробудиться опять.

Проводите ее к возрожденному телу

И позвольте воскреснуть в сияние Ока.

Мы те, кто сохранит твое имя в забвении смерти.

Мы те, кто напишет его на резном саркофаге.

Мы те, кто высечет его на своем сердце.

Это имя АМОН – отныне и впредь.

Нераздельны с ним тело, душа, тень и сила.

Как восход, неизбежен миг будущей встречи.

Спи спокойно, Амон, под защитой небес.

Дочитав заклинание, Анубис повернул руки ладонями вверх, и поднявшийся песчаный вихрь образовал искусно вырезанную крышку. Она с глухим стуком опустилась на саркофаг, и я почувствовала, что вместе с телом Амона она запечатала и мое сердце.

На плечи обрушилась невыносимая тяжесть. Я поняла, что не могу вздохнуть, и дрожащими пальцами прикоснулась к деревянной маске. В следующую секунду края зрения заткались мраком, и я потеряла сознание.

* * *

Когда я пришла в себя, зной пирамид сменился благословенной прохладой. Меня по-прежнему окружали египетские сокровища, но что-то было не так. Я открыла глаза и поняла, что прижимаюсь щекой к белому кафельному полу.

Я рывком села – и тут же обернулась на тихий звук. В тенях, прислонившись к стене, стоял высокий красивый мужчина в деловом костюме. У его ног, навострив точеные уши, сидела собака – но не настоящая, а каменное изваяние.

– Анубис? – выдохнула я. Увидев египетского бога в ботинках и галстуке, я сперва решила, что у меня галлюцинации.

Он шагнул вперед.

– Оставляю тебя там, где ты впервые встретила Амона. Прощай, Лилиана.

Анубис подмигнул, и они со статуей собаки растаяли бесследно.

– Подождите! – закричала я, но в тенях уже никого не было.

Я поднялась на ноги, с раздражением отметив, что на мне все та же дизайнерская блуза, подвернутые брюки и итальянские кожаные сандалии. Расстегнутый рюкзак был прислонен к стене, а вокруг аккуратным полукругом лежали брошюры колледжей.

– Амон! – закричала я, бросаясь в секцию с готовящейся выставкой.

За полиэтиленовой занавеской обнаружилось знакомое медное зеркало, ящики с инструментами, экспонаты и опилки – но никаких следов босых ног, саркофагов или огромных коробок с надписью «Мумия неизвестного, Долина Царей». Амон исчез, как будто его никогда и не было.

Внезапно мое внимание привлек какой-то отблеск, и я в надежде бросилась к нему – только чтобы увидеть золотую статуэтку сокола. Гор Золотой. Я прижала пальцы к витрине, и по щекам покатились слезы. С минуту я простояла, отчаянно надеясь услышать знакомый голос или звук шагов – но все было тихо. Амон пропал.

Я судорожно вздохнула, вытерла щеки тыльной стороной ладони и, подхватив рюкзак, направилась к выходу. Я так погрузилась в собственные мысли, что чуть не подпрыгнула, когда на плечо мне опустилась чья-то рука.

– Мисс Янг? Вы в порядке?

Я попыталась улыбнуться – хотя не была уверена, что смогу сейчас изобразить на лице что-то, помимо жалкой гримасы.

– Привет, Тони, – ответила я. – Да, все хорошо. Просто выдался нелегкий день.

– Тогда надеюсь, что ваш вечер окажется лучше.

– И я надеюсь. Кстати, Тони…

Смотритель обернулся.

– Пожалуйста, зовите меня просто Лили.

Он одарил меня теплой улыбкой.

– Хорошо, мисс Лили.

Едва я перешагнула порог музея, как на меня обрушились кричащие краски, звуки и запахи Нью-Йорка. Они казались родными, но больше не вызывали радости.

Как могла я забыть бескрайние дюны до горизонта, оазисы посреди пустыни, древние пирамиды – и вернуться к прежней жизни? Неделя с Амоном изменила меня безвозвратно. А теперь в целом мире не осталось даже могилы, на которую я могла бы принести цветы.

Но все же я была рада, что Амон где-то существовал – и продолжит существовать, когда я умру. Его обещание присматривать за мной успокаивало. В глубине души я знала, что он пойдет на все, лишь бы сдержать данное слово.

Амон сказал, что связь может порождать долгое эхо. Вдруг нам удастся видеться во сне? Мое невольное преступление должно было быстро и резко разрушить наши узы – и все же мне казалось, что любимый где-то рядом.

Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу, представив, что это Амон ласкает меня теплыми ладонями. Жар наполнил плечи, туловище – и наконец поселился уютным клубком в груди. Я улыбнулась, ощутив биение сердца. Однако затем в кармане блузы что-то шевельнулось, и я с изумлением вытащила скарабея Амона.

Это было не мое сердцебиение. Драгоценный камень пульсировал в собственном медленном ритме, согревая ладонь живым теплом. Какой бы невыносимой ни казалась разлука, это маленькое чудо наполнило меня надеждой.

Я улыбнулась, покрепче сжала скарабея и вскинула руку, ловя такси.