Дом дервиша - Йен Макдональд

Вагон полон, все места заняты, некоторые пассажиры держатся за поручни у дверей. Рядом с Джаном какой-то подросток не может оторвать глаз от робота, обмотанного вокруг левого запястья Джана.

— Что это?

Джан игнорирует вопрос. В планы детектива не входит общение с людьми в транспорте.

— Ну ладно тебе, мне ж любопытно, что это? Татуировка? Странный цептеп? Украшение?

Парень дотрагивается до руки Джана. Змея, молниеносная, как кинжал, поднимает голову и делает выпад в сторону любопытного парня. Тот отпрыгивает, задевая при этом свою соседку, добропорядочную женщину средних лет.

— У него змея! У него змея!

— Это всего лишь игрушка! — кричит Джан, поднимая руку.

Увы, слишком поздно. По вагону расползается тревога. Какой-то мужчина говорит по цептепу. Возможно, он вызывает работников подземки. Поезд тормозит на следующей станции, Джан первым выскакивает, пока двери еще открываются. Он растворяется в толпе на платформе, отворачивается, снимает Змею с руки и оборачивает вокруг шеи, превращая в простую цепочку, скрытую неприметной футболкой. Он поедет на следующем поезде. Маленький детектив всегда находчив.

— Ты здесь живешь? — спрашивает Асо, когда Лейла поворачивает на Гюнешли за чайной лавкой Фетхи-бея. — Я и не знал, что остались по-настоящему старые текке.

— Тут дешево, — говорит Лейла. — А на историю мне плевать.

Двоюродный брат Наджи выбирается с заднего сиденья — картина напоминает телесериал для взрослых, где женщина в блестящем костюме кошки внезапно вылезает из стеклянного ящика.

— Клево.

Асо разглядывает балконы, нависающие над мостовой, закрытую ставнями галерею под насупленной крышей.

— Это что-то. Наверное, век XVII.

— Водопровод тут точно XVII века, — ухмыляется Лейла.

Асо изучает улицу Гюнешли, даже залезает на стену, чтобы посмотреть, что там. Лейла видит, как он обдирает носки новых ботинок, которые она заставила его купить.

— Там старое кладбище дервишей на заднем дворе, — сообщает он. — Оригинальные надгробия Мевлеви. — Асо спрыгивает на грязные ступени. — Удивительно, что старое деревянное текке столько продержалось.

— Ага, особенно учитывая электропроводку.

— Тебе повезло, что ты живешь здесь.

Практичный Наджи уже обогнул дом дервиша спереди.

— Вам надо это увидеть.

Двойные двери галереи Эркоч, старинные деревянные двери ордена Мевлеви с изображением Древа Жизни, между ветвями которого виднеются железные заклепки, крест-накрест перетянуты желтой предупредительной лентой с надписью: «Не пересекать».

— Одно за другим! — кричит Лейла. — С меня уже хватит.

От мошенника к оптовому продавцу, а потом к розничному. Препятствие за препятствием. За каждым достижением разочарование, поскольку так и не удается добиться успеха. Это просто черт знает что! Теперь вот полиция. Решение простое. Лейла тянется, чтобы сорвать ленту.

Наджи откашливается и показывает в правый верхний угол. Там среди паутины и шелковистых коконов настоящих пауков сидит полицейский бот, весь состоящий из ног и глаз.

— Вы ищете госпожу Эркоч? — кричит им владелец лавки на другой стороне площади. Его вроде как зовут Бюлент. Лейле одинаково не нравятся обе чайханы на площади. Тамошние парни извращенцы. Собираются, садятся и смотрят, смотрят, смотрят.

— Что случилось?

— Около десяти часов утра приехала полиция, полицейские вошли внутрь, пробыли там около часа, кое-что забрали и опечатали галерею. Дважды за последние два дня тут побывали копы. Я только что закончил отмывать стены после их предыдущего визита.

Балкон Лейлы все еще в оранжевую крапинку. Краска попала на брюки и блузку, которые она вывесила посушить. Ничего, когда ей заплатят, она отнесет их в химчистку. Так поступают фифы типа этой госпожи Эркоч.

— А что они забрали, не знаете?

— Нет, но можете спросить у Хафизе. — Лейла хмурится, не понимая, кто это. — Ну у девушки, которая тут работает. Она вон там, в книжном, ждет, что будет дальше.

Хафизе? Лейла про себя называла ее Пустышкой. Много раз она ловила на себе взгляды этой Хафизе и слышала неодобрительное фырканье, когда стучала высокими каблуками по мостовой площади Адема Деде, или прогуливалась до киоска Айдына, чтобы купить журнал со сплетнями, в коротеньких домашних шортах, или выкидывала в мусорку пустые винные бутылки. Хафизе носит платок. У нее есть муж и ничем не оправданное чувство собственного морального превосходства. Смешно, когда тебя презирает продавщица на пять лет тебя моложе.

Лейла никогда не была в этом книжном. Там пахнет начальной школой, дешевой бумагой и феноловыми чернилами, переплеты у книг плохонькие, а обложки изготовлены из тонкого картона, гладкого снаружи и колющегося внутри. Окна пропускают солнечный свет, и в луже этого света за маленьким столиком с чашкой чая сидит Хафизе.

— Это были ребята из отдела по борьбе с контрабандой во главе с офицером по имени Хайдар Акгюн. До этого он приходил сюда на встречу с госпожой Эркоч, я его помню. Он мне сразу тогда не понравился. Я спросила его, зачем он пришел, а он ответил, что это не моего ума дело, и он не обязан мне говорить, но вообще-то госпожу Эркоч обвинили в нарушении Акта о защите древностей 2017 года, якобы она собиралась что-то незаконно вывезти и продать за границу. Он сказал, что это очень серьезное обвинение, и я должна всячески ему помогать, а не то и меня обвинят в противодействии полицейскому расследованию, а это тоже очень серьезно. Полицейские всегда пытаются запугать. Разумеется, я попросила показать ордер. Он разозлился, но показал. Пришлось. Таков закон. Я видела, как он забирает рукописи, миниатюры и компьютеры, а потом женщина из полиции приказала мне выйти и опечатала галерею.

— Миниатюры?

— Ну да. Персидские миниатюры. Мастера из Исфахана. Такие чаще всего покупают.

— Но не миниатюрные Кораны? Половинку вот этого? — Лейла кладет половинку Корана на стол.

— Это персидский, в серебре. XVIII век. Да, я видела вторую половинку. Я хорошо запомнила, поскольку негоже такое делать со священной книгой, это знак неуважения.

— Или знак большой любви, — говорит Лейла.

— Госпожа Эркоч купила его среди прочего в понедельник у какого-то типа.

— Топалоглу.

— Да, точно. С Гранд-базара. Я о нем невысокого мнения, поскольку он попытался втюхать госпоже Эркоч плохую подделку Блейка. Вот тогда-то я и видела их вместе. А потом я отдавала ему деньги, поскольку госпожа Эркоч денежными вопросами не занимается. Помнится, подумала тогда, а где же вторая половинка.

— Она здесь, — сообщает Лейла.

— Я не могу у вас ее купить. Госпожа Эркоч сама принимает решения о покупке, но не сможет этого сделать, пока не разобралась с полицией. Да и тогда вряд ли заплатит много. Коран красивый, но это ширпотреб для паломников.