Круг - Сара Б. Элфгрен

— О чем мы разговаривали? — спрашивает он.

Мину открывает рот, но не может вымолвить ни слова. Как будто весь запас ее лжи подошел к концу.

И Макс видит это.

А может, демоны рассказали ему о происшедшем? Их ведь не затронуло действие эликсира. Взгляд Макса мрачнеет.

Мину хочет пойти к двери, но Макс с силой хватает ее за запястье. Притягивает к себе.

— Отпусти меня.

Голос не слушается ее, как бывает во сне: хочешь кричать и не можешь, только шепчешь.

— Что ты наделала?

— Отпусти меня.

— Что ты наделала? — повторяет он.

— Я не понимаю, о чем ты, — шепчет она. — Мне нужно идти.

Макс наконец отпускает ее.

— Я никогда не причиню тебе зла, Мину, — говорит он умоляюще.

Ее тошнит от мысли о том, что она целовала его.

Как она могла дважды поцеловать его и не догадаться, что он убийца? И как теперь рассказать об этом остальным?

— Я не понимаю, о чем ты, — говорит она, выскакивая из класса и сбегая вниз по лестнице.

54

Они теснятся за кухонным столом Николауса. Сам Николаус стоит, прислонившись к раковине, и рассеянно гладит кота.

Мину так втянула голову в плечи, что руки кажутся растущими из ушей. Она опирается о стол. Ей нужно быть сильной. Она должна им все рассказать. Через стол она встречается взглядом с Анной-Карин. Анне-Карин тоже пришлось раскрыть свои тайны перед остальными.

Мину репетировала заранее, что сказать, раз за разом проговаривала слова в голове. Пыталась собраться с духом. Пыталась победить стыд, зная в глубине души, что стыдиться нечего. Но одно дело — знать, и совсем другое — чувствовать.

И вот теперь все смотрят на нее.

— Это Макс, — говорит она. — Макс — убийца.

Она планировала начать совсем по-другому.

— Макс? — переспрашивает Анна-Карин.

— Какой Макс? — спрашивает Ванесса.

— Наш классный руководитель? — говорит Анна-Карин. — Учитель математики и физики?

— Красавчик? — спрашивает Ида.

— Почему он? — добавляет Анна-Карин.

И Мину рассказывает, ни на кого не глядя. Про Макса и Алису, и женщину на картине, и о том вечере у него дома, и о поцелуе у виадука, и о двойнике Густава, который все время был Максом, и о том, в чем Макс признался в классе.

Единственное, о чем она умалчивает, это план, о котором говорил Макс, новый план демонов, касающийся ее самой. Это слишком страшно.

— Как ты могла? — говорит Ванесса.

— Я не знала, — заикается Мину. — Я не знала до вчерашнего дня…

— Я не это имею в виду, — перебивает Ванесса. — Я про эликсир правды. Ведь могло случиться что угодно! Как ты могла использовать его в одиночку?

— Я должна была выяснить это сама, — отвечает Мину.

Линнея, которая до этого молча смотрела на Мину, наклоняется вперед и холодно улыбается.

— Ну, а если бы Макс убил тебя, что тогда? Тогда мы никогда не узнали бы, что он убийца.

— Я хотела знать наверняка, что это он, — говорит Мину.

— Вот именно. Чтобы никому не раскрывать вашу тайну, если на то не будет особых причин.

Мину не знает, что ответить.

— И ты целовала Густава, когда мы думали, что он убийца, — продолжает Линнея. — Мягко говоря, не очень красиво!

— Это он целовал меня, я оттолкнула его!

— Но сначала тебе было приятно, — говорит Линнея. — Хотя ты и думала, что Густав убийца, тебе все равно было приятно.

— Я не говорила этого.

— Все и так понятно.

Ощущение такое, будто Линнея режет ее по живому, стараясь доказать, как Мину грязна и испорчена.

— Ты бы лучше заткнулась, — говорит Ванесса Линнее. — Юнте продавал Элиасу наркотики, а чем ты с ним занималась?

Мину не знает, о чем речь, но по Линнее видно, что слова Ванессы ее задели. Она замолкает и плюхается обратно на стул.

— Ну, хватит, — говорит Николаус. — Я думаю, никто из вас не совершенен. Нам нужно двигаться дальше.

— Но что теперь делать? — спрашивает Ида.

— Что бы мы ни делали, делать это нужно быстро, — говорит Анна-Карин. — Теперь Максу известно, что Мину его рассекретила.

Ее слова не сразу проникают в сознание.

Всю осень и зиму они жили в ожидании этого момента. Они упражнялись, готовились. И вот ожиданию пришел конец. Времени на подготовку больше нет. И, глядя на остальных Избранных, Мину думает: готов ли кто-то из них к встрече с Максом, уже убившим двух человек?

— Вы знаете, что я думаю, — говорит Линнея. — Такие, как он, не имеют права жить. Он выбрал, на чьей он стороне.

— Я согласна, — отзывается Ида.

— Он человек, — напоминает Николаус.

— Вот именно, — соглашается Линнея. — Он всего-навсего человек. Значит, есть способ убить его, даже если он отмечен демонами.

— Сказано: не убий, — говорит Николаус.

— Око за око, зуб за зуб, — парирует Линнея.

— Давайте оставим в покое Библию! Мы не можем пойти и убить его, — говорит Мину.

— У тебя нет права голоса, — говорит Линнея. — У тебя к нему чувства.

Мину только открывает рот, чтобы возразить, как из-за стола поднимается Анна-Карин и впивается взглядом в Линнею.

— Я никогда не соглашусь с предложением убить человека, — говорит она. — Нам нельзя переходить эту границу.

— Два-два, — констатирует Линнея. — Все зависит от тебя, Ванесса.

Какой абсурд, думает Мину. Они сидят и голосуют: идти на убийство или нет.

— Я согласна с Анной-Карин, — говорит Ванесса.

Линнея смотрит в стол.

— Ну ладно. Значит, говорить больше не о чем, — цедит она сквозь зубы.

— О, как прекрасно, что мы снова друзья, — ехидно произносит Ида через некоторое время. — Интересно, только меня шокировало то, что Мину целовалась с учителем?

Вдруг кот издает пронзительное мяуканье и стремительно, как черная молния, исчезает в гостиной.

В следующую секунду голова Иды падает на грудь, как будто она увидела внизу что-то чрезвычайно интересное.

Через Мину словно проходит электрический разряд. Она помнит его с той ночи в парке. Ночи, с которой все началось.

Стул Иды медленно, со скрипом выдвигается из-за стола. Ножки стула оставляют длинные отметины на деревянном полу.

За столом воцаряется мертвая тишина. Все смотрят на Иду.