Потерявшиеся в мирах - Валентина Ульянова

Как только пристав уехал, Сергей подкрался к крыльцу и осторожно толкнул окованную железом дверь. Она подалась. Но знакомый сумрак сеней таил угрозу. Мальчик медленно, широко перекрестился, вошёл в полутёмные сени и настороженно огляделся, прислушиваясь. Придверник не подавал признаков жизни. Сергей затворил тяжёлую дверь, снова перекрестился, отчаянно молясь про себя, и, как можно тише ступая, побежал на кухню, а оттуда — в каморку.

Небензя сидел на своей лежанке, упираясь локтями в колени и обхватив руками рыжую, горько склонённую голову. Услышав шаги, он вздрогнул и вскинулся, но, увидев друга, выдохнул с изумлённым облегчением:

— Ты?!.. Как ты вошёл?!

— Вошёл и слава Богу, — отмахнулся Сергей, все мысли которого снова вернулись к Асе. — Давай думать, что будем делать!

— Нет, скажи, — вскочил ученик звездочёта, — ты опять победил придверника?! Признайся… может, ты — чародей?!

— Ну ты скажешь, — засмеялся Сергей. — Нет, конечно, просто у меня есть против него заветное слово и знамение… Изображаю рукой крест, вот такой, как у меня на груди, и читаю молитву. У креста есть великая сила, он — знамение победы. Так я прошу помощи у Бога. Ведь Бог может всё. Он всесилен.

— Сильнее всех? — недоверчиво протянул ученик звездочёта. — А почему же Он тогда допустил, чтобы мы забыли о Нём? И начали поклоняться Прилетающей со звезды?

Сергей подумал немного и объяснил:

— Видишь ли… Он никого не заставляет. Вы сами обратились к ней. Это был ваш выбор… А Он не принуждает, Ему нужна не жертва, а любовь. Любовь может быть только добровольной, понимаешь? Иначе — это ведь уже не будет любовь.

Небензя помолчал. Слово «жертва» ранило его в самое сердце, как удар ножа. Слово «любовь» вызывало немало вопросов. Наконец, он спросил, исподлобья взглянув на друга:

— И Ася любит Его, ведь так? Зачем же тогда Он позволяет мучить её?!

Сергей не знал, что ответить на этот вопрос. Но ответить надо было во что бы то ни стало, он чувствовал это. Сейчас, может быть, решалась судьба его друга, то, с кем он останется на всю свою жизнь: с чародеем и бесом, или же с Богом. «Ведь вот какие вопросы он стал задавать, — подивился он. — А давно ли и знать ничего не хотел!» — и тут вдруг ответ пришёл к нему сам. Он радостно улыбнулся:

— Может быть, для того, — сказал он другу, — чтобы ты задумался о Боге и о правде, да и другие тоже? И чтобы вернулись к Его любви и Он излечил ваши души?

Небензя удивлённо поднял рыжие брови. Мысль о том, что Бог всегда заботится обо всех, и о нём в том числе, и заботится не только о благополучии быта, но о мире и счастье человеческих душ, никогда прежде не приходила ему на ум, — и теперь эта мысль показалась лучом яркого света. Того же дивного света, что он видел в глазах у Аси… И в этом свете все дела звездочёта оказались сразу мелкими, незначительными и суетными. За исключением одного. Того, что он собирался сделать грядущей ночью. Небензя решительно выпрямился:

— Как ты думаешь вызволять Асю из башни?

— Надо выкрасть ключ от темницы, — с готовностью заявил Сергей.

Небензя неуверенно покачал головой:

— Надежды на это мало. Но попробовать можно… Знаешь что? Сегодня просителей вовсе не будет: все заняты праздником. Давай мы затеем уборку?! Маландрин любит порядок, он это одобрит. Бери тряпку: будем протирать пыль везде.

— Понял, — обрадовался Сергей, — и в комнате звездочёта, и в его мастерской, и в смотровой: и непременно найдём, где он держит ключ!

Мальчики взяли по тряпке и поспешили наверх. Маландрин был в мастерской, устроенной им в правой башне. Скинув мантию и опоясавшись большим кожаным фартуком, он варил стекло для новых дарин, ведь в ближайшем будущем он ожидал к себе сотни новых просителей.