Всегда возвращаясь домой - Урсула Ле Гуин

Несколько изречений, мудрых поговорок и мелких камешков из Долины

Ты зачем так старательно в доме прибираешь? Да говорят, землетрясение будет.

Если бы на свете всего было хотя бы по одному, тут бы свету и конец пришел.

Чрезмерная рассудительность — это нищета.

Когда я боюсь, то прислушиваюсь к тому, как молчит, затаившись, полевая мышь.

Когда я не боюсь ничего, то прислушиваюсь, как молчит, затаившись, кот, что охотится на мышей.

Если ты не будешь учить машины и лошадей тому, чего ты от них хочешь, они сами начнут учить тебя делать то, что хотят они.

Идти туда, куда уже ходил: Прирост. Идти назад: Опасность. Лучше обойти кругом.

Множество, Разнообразие, Количество, Изобилие.

Редкостность, Чистота, Качество, Воздержанность.

Ничто не может сделать воду лучше, чем она есть.

Больше, чем требуется, — это жизнь.

Долина — это Дом Земли и Путь По Левой Руке Вселенной. Великая Гора — это Стержень хейийя-иф. Чтобы пойти Путем Правой Руки, нужно подняться на Гору, потом с нее попасть в Дом Неба, и тогда, оглянувшись назад, можно увидеть Долину такой, какой ее видят мертвые.

Быть прямодушным — значит не быть памятливым. Памятливый способен удерживать в памяти множество самых различных вещей, понимая их связь между собой и их соотношение.

Завоевывать — значит проявлять неосторожность. Осторожность позволяет человеку наилучшим образом соотнести его устремления и поступки и не навредить при этом ни собственным намерениям, ни другим существам.

Только брать — значит лишать себя радости. Радость — принимать такие дары, которые не получишь ни от чересчур памятливого, ни от слишком осторожного.

О да, это великий охотник: одна стрела в колчане, одна мысль в голове.

Возможно, где-то кошки и бывают зеленого цвета, но здешним кошкам это безразлично.

Все горы мира — в одном маленьком камешке.

Обладание — это обязанность, сохранение в наличии — обуза.

«Похожий» и «иной» — слова-зародыши, из них вылупляются мысли.

«Лучше» и «хуже» — слова-паразиты, после них от яйца остается одна скорлупа.

О заботе можно спросить только заботливо, о радости — радостно.

Прочти, что гусеницы написали на листке земляничного дерева, и пройди сторонкой.

ПАНДОРА БЕСЕДУЕТ С АРХИВИСТКОЙ ИЗ БИБЛИОТЕКИ ОБЩЕСТВА ЗЕМЛЯНИЧНОГО ДЕРЕВА В ВАКВАХЕ

ПАНДОРА:

Племянница, это поистине прекрасная библиотека!

АРХИВИСТКА:

В городе, расположенном у Истоков Великой Реки, и должна быть прекрасная библиотека.

ПАНДОРА:

Хотя скорее это похоже на кабинет редких книг.

АРХИВИСТКА:

Да, это старые и очень ветхие книги. Вот, например, этот свиток — что за четкая каллиграфия! А какая бумага! Изо льна. Она даже ни чуточки не потемнела. А вот бумага из молочая. Тоже отличной текстуры.

ПАНДОРА:

Сколько же лет этому свитку?

АРХИВИСТКА:

О, наверное, лет четыреста, а может, пятьсот.

ПАНДОРА:

Все равно что для нас Библия Гутенберга. Так, значит, у вас здесь немало старинных свитков и книг?

АРХИВИСТКА:

Ну, здесь их больше, чем где бы то ни было еще. Старинные вещи ведь очень уязвимы, верно? Так что люди приносят их сюда. Кое-что, конечно, просто хлам.

ПАНДОРА:

Как ты решаешь, что выбросить, а что сохранить? Эта библиотека на самом деле не так уж и велика, если учесть, сколько создается письменной продукции у вас, в Долине…

АРХИВИСТКА:

О да, пишут и пишут без конца!

ПАНДОРА:

И еще приносят свои «шедевры» в качестве даров в хейимас…

АРХИВИСТКА:

Все дары священны.

ПАНДОРА:

Но тогда библиотеки должны были бы стать просто гигантскими, если не выбрасывать ни книг, ни прочих подношений. Как же вы решаете, что сохранить, а что уничтожить?