Соль и шторм - Кендалл Калпер

– Тебе больше не придется жить в той лачуге, – приговаривала она. – И с ней встречаться больше не придется.

Она оглядела меня с головы до ног и добавила:

– Я куплю тебе туфли. Видела в городе одни, прехорошенькие и на маленьком каблучке.

Я не знала, что сказать.

– Тебе и платье нужно новое, – добавила она. – А то, знаешь, в этом наряде ты какая-то старомодная. А когда ты в последний раз играла с другими девочками?

Мать дотронулась до моего рукава, а я словно оцепенела, уставившись на нее во все глаза.

– А ведь это платье, что ты сейчас носишь, шила я сама, когда была молодая. Пришлось подкопить денег, чтобы купить ткань и выкройку. Всю зиму работала и откладывала, а потом еще целый месяц над ним корпела. Мать мне тогда сказала, что это пустая трата денег, но в конце концов платье получилось прелестным. Пожалуй, теперь я сошью для тебя что-нибудь получше. Мы вместе можем выбрать модель и цвет.

– Не хочу новое платье. Когда я могу пойти домой?

Она выпустила мой рукав.

– Теперь твой дом здесь.

Стоя передо мной, мать приглашающее развела руками. Комната была такая тесная, что ее пальцы почти коснулись обеих стен.

– Хочу домой, – упрямилась я.

Мать нахмурилась:

– Ты не понимаешь. Я – твоя мама.

Резким движением она свела руки перед собой, сцепив пальцы в замок.

– Становиться ведьмой – очень тяжело и очень мучительно, – сказала она тогда и с тех пор повторяла это неоднократно, хотя никогда не уточняла, почему тяжело и почему мучительно. Думаю, она просто хотела напугать меня, однако лишь сильнее распалила мое желание поскорее открыть в себе магическую силу.

– Чтобы стать ведьмой, тебе пришлось бы отречься от многого. Очень многого. Да и бабушкин дом – совсем не место для маленькой девочки. Вечно там шатается неизвестно кто, даже по ночам. – Она нервничала, вышагивая по комнате взад-вперед, и каждый шаг отзывался в такт ее словам громким стуком каблуков. – Тебе необходимо образование. Да ты столько всего пропустила, пока жила с ней! Я должна была забрать тебя много лет назад. Ведь ты заслуживаешь лучшего. Самого лучшего. Ты будешь жить со мной, будешь ходить в школу…

Не помню, перестала ли она наконец говорить, потому что, не выдержав, я начала кричать – так громко и пронзительно, как только могла.

Шли недели, а я никак не могла привыкнуть. Все это время мать пыталась меня успокоить или задобрить, рассказывала об игрушках, которые купила, заколках и лентах, романах для девочек. Она ожидала, что мне, как и героиням этих книг, достаточно несколько ненавязчивых напоминаний о правилах хорошего поведения, чтобы образумиться.

– Прекрати! Прекрати! – требовала она в ответ на мои вопли, не понимая, что все ее мечты на мой счет несбыточны. Напрасно она надеялась, что взяла в дом миниатюрную копию себя самой, девочку, которой только и надо, что наряжаться, читать книжки и играть в куклы, и которая будет обожать ее за так называемое «спасение».

Мать одаривала меня вещами, о которых сама когда-то мечтала, и, изумляясь, что я отказываюсь от подарков, покупала их еще больше и еще усерднее навязывала свои идеи. Она чуть не силой водила меня на концерты и в кукольный театр, завлекала в магазины, где торговали сладостями и игрушками, катала на каруселях, спуская на развлечения свои мизерные сбережения. Но я продолжала кричать.

– Прекрати! – велела она однажды, и на этот раз в голосе ее отчетливо звучали раздражение и страх.

Она схватила меня за плечи и трясла до тех пор, пока я не начала задыхаться, а затем в наступившей тишине строго сказала:

– Теперь твой дом здесь! И ты останешься со мной! Ты никогда больше ее не увидишь! И она никогда за тобой не приедет. Со мной ты будешь в безопасности. Я не позволю тебе связать свою жизнь с магией. Сейчас тебе трудно понять, но это только во благо.

Я хотела вырваться из объятий, но она лишь крепче сжала меня, думая, что обнимает свою дочь. Я же чувствовала себя как птица, которую заточили в клетке.

– Моя мать никогда меня не защищала, – яростно прошептала она, – зато я смогу защитить тебя!

Я сидела в кресле-качалке в моей комнате в доме матери, в доме, который, по ее словам, она выбрала специально для меня. На мне было платье, привезенное из Парижа, туфли – из Лондона, шелковые ленты – с материка. «Все для тебя!» – повторяла она, показывая, что я могла бы стать леди, а не ведьмой. Носить красивую одежду, любоваться картинами, слушать музыку, найти себе подходящего мужа и обрести положение в обществе.

Одними заклинаниями мать не ограничилась – она старалась привязать меня к себе и всевозможными красивыми вещами: нарядами, украшениями, роскошной кроватью с балдахином, собственным экипажем. Я просто чувствовала, как она словно щупальцами опутывает меня заботами, исподволь пытаясь убедить, что мое место здесь – в богатстве, тепле и комфорте, где обо мне всегда позаботятся и где каждое желание будет исполнено, а вся моя жизнь превратится в бесконечную вереницу восхитительно беззаботных дней.

– Ты только посмотри, какое будущее тебя ждет, если ты забудешь про магию! – твердила мать.

Но всякий раз, когда я пыталась представить, что стану утонченной изнеженной леди, хозяйкой огромного дома, не смеющей и лишнего слова сказать, сила, которая струилась по моим венам, тотчас начинала бурлить и клокотать. Не хочу я всего этого и не стану никакой благородной дамой, в какие бы платья мать меня ни наряжала, что бы я ни ела и на какой бы постели ни спала. Я была ведьмой, я была китом и не желала прозябать в логове осьминога.