(Не) по любви - Вероника Карпенко

«Она отобрала его у бабули», — про себя усмехнулся Энтони. Но все дело в том, что даже в таком одеянии она выглядела удивительно юной и милой. Как прекрасный цветок в допотопной вазе.

— Говорил же, увидимся! — бросил он, не меняя позы.

— З-здравствуйте, — чуть запинаясь, проговорила она, спустя короткую паузу. Быстро огляделась по сторонам и расслабилась, заручаясь поддержкой влюбленной парочки, возникшей из-за угла.

«Они тебе не помогут», — подумал Энтони. Он не мог оторвать взгляд от ее тонких щиколоток, опоясанных ремешками. «Ведь это же преступление! Прятать такие ноги!», — думал он про себя. Очевидно, она и не знала сама, как чертовски заводит мужчин. И это незнание завершало картину.

— Пообщаемся? — предложил Энтони.

Она облизнула губы. Такое быстро короткое движение. Язычком по губам…

— Я слушаю вас! — проговорила девчонка, как в зале суда.

— Нет, это я тебя слушаю, — усмехнулся Энтони и шагнул ей навстречу.

— Я уже извинилась перед вами, — пытаясь казаться смелой, она вздернула подбородок. А вот её псина загадила тротуар!

— Идем в машину? Там гораздо удобнее, — предложил Тони, заранее зная, что услышит отказ. И это еще сильнее будоражило кровь!

Она вспыхнула, осознав, наконец, что он имеет в виду под «общением».

— Я не сяду в машину! — отчеканила девушка.

Тони сделал жест и дверца спящего в полумраке авто отворилась, выпуская наружу амбала в фуражке.

— Прогуляйся с собачкой, Джексон, — он кивнул на дрожащего пса.

Не успела девчонка, и пикнуть, как поводок оказался в руках у охранника. Какое-то время она волочилась следом за ними.

И вдруг обернулась:

— Отпустите собаку!

Её голос дрожал. «Ну, давай же! Заплачь!», — думал Энтони. Ему почему-то безумно хотелось увидеть слезы в этих огромных глазах. Но она изо всех сил держалась. Только дышала порывисто и неравномерно.

— Отпустим, конечно! Джексон любит животных, — он усмехнулся вслед молчаливой фигуре.

— Я уже извинилась, — проговорила она чуть тише. Кажется, её смелость таяла с каждой секундой.

— Да я не обижу тебя, чего ты так испугалась? — проговорил Энтони, заранее зная, что теперь она точно пойдет.

— Я не боюсь вас! — заявила девчонка.

Энтони взглядом указал ей в сторону ждущего в темноте автомобиля. «Будешь выкать, беря у меня в рот», — хотелось ответить ему. Но он промолчал, пропуская «даму» вперёд и открывая перед ней пассажирскую дверцу.

— Я никуда не поеду! — предупредила она.

— А я тебе и не предлагаю, — Тони пожал плечами. — Отсосешь у меня прямо здесь и сейчас, и тема закрыта.

В полумраке ее лицо изменилось. Девчонка не говорила ни слова, но было слышно, как она дышит.

— Я люблю горловой минет. Если сделаешь всё красиво, то ещё и деньжат заработаешь. Купишь себе нормальной одежды!

Он окинул её неприязненным взглядом. Она стиснула вместе колени. И стояла так близко к нему… Теперь уже слишком близко, чтобы сбежать!

«Что же там, под этим уродливым платьем? Я узнаю! Я раздену тебя!» — думал Энтони.

— Какой же вы гадкий и ужасный человек. Я бы не стала спать с вами даже под страхом смерти! — проговорила девчонка. И на этот раз её голос звучал убедительно…

Тони накрыло! Он не помнил, как схватил её. Затолкал внутрь салона, придавил своим телом. Она билась под ним, извивалась. Он ладонью зажал её рот, а второй рукой все пытался нащупать подол бесконечного платья. Как же пахло от этой сучки! Не духами, нет! Чем-то едва уловимым. Как тихонько она проскулила, когда он достиг своей цели. Как пыталась вцепиться ногтями, но была обездвижена.

Между ног у неё было жарко. Он потрогал горячую киску сквозь ткань, представляя, как приятно будет долбить её. Пока Тони расстегивал молнию джинсов, хватка ослабла. И, почувствовав это, девчонка укусила его за палец. А вслед попыталась ударить коленом по яйцам.

— Ах ты…, — он с размаху влепил ей пощечину. Девушка вскрикнула и затихла. Тони задрал её платье и вцепился в кусочек материи, отделявший его от намеченной цели.

— Прошу вас, не надо, — шептала она сквозь слёзы.

Он не слышал! Только чувствовал пальцами липкую влагу, пытаясь достать её блядскую щель.

— Умоляю, не надо! Я еще никогда…, — бормотала она, тщетно силясь его оттолкнуть. Елозя влажной расщелиной по его руке.

Он не слышал её, продолжал избавлять от одежды. Треснул шов на льняном сарафане. Грудь, что показалась в разрезе, была стыдливо прикрыта кусочком тонкой материи. Он разорвал и его! Теперь, когда эта сука лежала под ним, Энтони в голову пришла мысль кончить ей на лицо. Он представил, как, раздолбит её пиздёнку, а затем вытащит член и поднесет его к заплаканному личику девушки. Как она отвернется, но он притянет её к своему паху! Как выдавит всё без остатка, а после оботрет свой конец о её шелковистые волосы.

— Я девственница, — прошептала она и обмякла под ним. Как будто тряпичная кукла. Перестала сопротивляться, словно и в самом деле смирилась. Энтони отстранился.

— Целка? — уточнил он, глядя на нее сверху вниз.

Девчонка порывисто закивала, всхлипнула. Слёзы выступили на глазах и покатились к вискам. Она лежала, все еще подставляя ему свою киску. Сдвинуть колени ей мешало мужское бедро. Он бы мог наплевать! Просто взять и закончить. Ведь осталось всего ничего. У него были целки! Которые, правда, сохраняя нетронутой «дырку», брали в рот и давали в зад.

— Тогда соси! — прорычал Энтони.

Она сжалась под ним.

— Я не умею, — послышался слабый шепот.

— Ты чё, блядь, серьезно? — Тони отпрянул, и девчонка немедленно вылезла из-под него. Её коса растрепалась, платье сползло с одного плеча. Она так сильно дрожала. И вся её гордость теперь превратилась в пустой звук.

В лобовое стекло Тони видел, как охранник, отвернувшись спиной, караулит снаружи.

— Пошла вон! — со злостью выдохнул он. — И псину свою забери!

Она как будто ждала разрешения, и, дернув ручку, выскочила на улицу.

Энтони вдруг стало тошно! Захотелось вернуть её и… утешить. Он тряхнул головой, надеясь привести себя в чувство. Только что он собирался её изнасиловать. И сделал бы это, не услышав признание. Она сама напросилась! И он преподал ей урок.

Джексон сел и завел машину.

— Домой! — рявкнул Энтони.

Он откинулся на спину, вспоминая, какими острыми были соски, и как бесстыдно текла её щель. Девчонка могла и соврать! Но он почему-то поверил. На этот раз слишком правдиво выглядел её испуг.