Обнаженная для тебя - Сильвия Дэй

— Что?

— Да вон она стоит, слева. — При этом я посмотрела вправо, чтобы девушка, которую я подозревала в преклонении перед старшим братом, не поняла, что разговор идет о ней.

Повернувшись к Айерленд, Гидеон небрежно помахал ей рукой, в то время как она с выражением воинственной скуки на лице прохаживалась туда-сюда. Покачав головой, я взглянула на Кэри: слишком уж хорошо помнила я те дни.

— Послушай, — начала я, сжимая руку Гидеона, — скажи ей: тебе жаль, что вы не пересеклись, пока ты был здесь, так что пусть она, если хочет, тебе позвонит.

— А для чего нам пересекаться? — уставился на меня Гидеон.

— Для разговора, для чего же еще, — ответила я. — Она была бы рада потрепаться о чем угодно. Дай ей шанс.

— Она же девчонка-подросток, — нахмурился Гидеон. — С какой стати я должен дать ей шанс мне все уши заговорить?

— Тогда у меня будет перед тобой один должок, — встав на цыпочки, прошептала я ему на ухо.

— Ох, чую, у тебя что-то на уме. — Он окинул меня долгим подозрительным взглядом, а потом крепко поцеловал. — Оставим пока вопрос открытым. Должок у тебя передо мной будет, и не один. Количество мы определим позже.

Я кивнула.

Кэри чуть качнулся назад на каблуках и покрутил одним указательным пальцем возле другого, что означало: «обвел вокруг пальца».

«И это только справедливо», — подумала я, потому что Гидеон обвел меня вокруг сердца.

* * *

Меня удивило, когда кто-то из слуг вручил Гидеону ключи от его «бентли».

— Ты что, сам поведешь? А где же Энгус?

— У него отгул. — Гидеон ткнулся носом мне в висок. — Мне недоставало тебя, Ева.

Я скользнула на пассажирское сиденье, и он закрыл за мной дверь. Пристегивая ремень безопасности, я заметила, что Гидеон задержался у капота и переглянулся с двумя мужчинами в черном, стоявшими возле «мерседеса» в конце дорожки. Кивнув, они забрались в машину, а когда Гидеон направил «бентли» к выезду из поместья Видалов, последовали за нами.

— Телохранители?

— Ага. Когда мне сказали, что ты здесь, я вдавил газ в пол и рванул так, что они на время потеряли меня из виду.

Кэри поехал домой с Клэнси, так что мы с Гидеоном отправились в его пентхауз. На меня произвело сильнейшее впечатление то, как он вел машину. Своим роскошным автомобилем Гидеон управлял так же, как и всем прочим: уверенно и агрессивно. К городу он мчал быстро, но аккуратно, без заносов на поворотах. Впрочем, дорога была почти свободна, пока мы не добрались до запруженного транспортом Манхэттена.

Дома мы первым делом рванули в ванную, чтобы принять душ. Создавалось впечатление, что Гидеон использует любую возможность, чтобы прикоснуться ко мне: он сам вымыл меня с головы до ног, вытер полотенцем и надел новый халат — расшитое кимоно из зеленовато-голубого шелка. А затем достал из ящика подходящие по цвету шелковые трусы для себя.

— А мне что, трусиков не положено? — спросила я, вспоминая свой ящик с эротическим бельем.

— Не-а. Послушай, на стенке в кухне висит телефон. Набери единицу и закажи две порции моего обычного обеда от Питера Люгера.

— Ладно.

Я пошла в кухню, чтобы позвонить по телефону, а потом отправилась на поиски Гидеона. Я обнаружила его в кабинете, куда раньше не заглядывала.

Мне не удалось хорошо рассмотреть помещение, так как оно тонуло в полумраке. Горела лишь лампа на письменном столе и над фотоколлажем, оправленным в раму. К тому же мой взгляд был устремлен на Гидеона. Он сидел развалившись в огромном кожаном кресле, в руках, словно согревая, держал похожий на тюльпан бокал с каким-то спиртным. От одного вида его рельефных бицепсов и мышц брюшного пресса у меня стало покалывать кожу.

Он смотрел на подсвеченный коллаж, который, конечно, привлек и мое внимание. То была подборка наших с ним фотографий: мы с ним целуемся на улице перед спортзалом… мы с ним на благотворительном обеде… наше нежное примирение после размолвки в Брайант-парке…

В центре коллажа красовался снимок, сделанный, когда я спала в собственной постели, при свете свечи, зажженной мною для него. Снимок интимный, отдававший вуайеризмом и говоривший о фотографе, пожалуй, больше, чем о предмете съемки. Все это тронуло меня до глубины души.

Указав на бокал, который он заранее наполнил для меня и поставил на край письменного стола, Гидеон сказал:

— Присядь.

Снедаемая любопытством, я села. В Гидеоне ощущалось что-то новое: целеустремленность и спокойная решимость, сочетавшиеся со сосредоточенностью.

Что еще пришло ему на ум? И чем это обернется для нашего совместного вечера?

Но тут на глаза мне попался еще один маленький фотоколлаж в рамке рядом с моим бокалом, и моя тревога рассеялась. Рамка была точно такая же, как та, что стояла на моем рабочем столе, но в нее были вставлены три снимка, на которых мы с Гидеоном были вместе.

— Хочу, чтобы ты взяла это на работу, — тихо произнес он.

— Спасибо.

Впервые за последние дни я почувствовала себя счастливой. Прижав одной рукой рамку к груди, другой я взяла бокал.

— Ты целыми днями шлешь мне воздушные поцелуи со снимка на моем столе. Думаю, будет только справедливо, если у тебя появится такое же напоминание обо мне. О нас.

Я резко выдохнула, пульс мой слегка сбился с ритма:

— Я никогда не забываю ни о тебе, ни о нас.

— А я и не дал бы тебе забыть. — Гидеон отпил большой глоток. — Мне кажется, я понял, когда мы оступились впервые, из-за чего потом всю дорогу спотыкались да запинались.

— Да?

— Выпей арманьяку, ангел мой. Думаю, тебе это нужно.

Я осторожно пригубила напиток. Он обжег горло, но вкус мне понравился. Я сделала еще один глоток, побольше.

Крутя бокал между ладонями, Гидеон задумчиво посмотрел на меня и тоже сделал глоток.

— Ева, скажи мне, что было круче: секс в лимузине, когда лидерство принадлежало тебе, или в отеле, когда мне?

Я неуверенно поежилась, не совсем понимая, к чему ведет этот разговор.

— Думаю, ты наслаждался тем, что случилось в лимузине. Пока это происходило, конечно. Ясно, что не потом.

— Я был в восторге, — признал он со спокойной уверенностью. — До конца дней не забуду тебя в красном платье, не забуду, как ты стонала и говорила о том, что тебе приятно чувствовать внутри мой член. Если в будущем ты снова захочешь лидировать, я, несомненно, подыграю.

У меня свело желудок, мышцы плеч напряглись.

— Гидеон, меня начинает малость колбасить: все эти разговоры насчет «стоп-слов», лидерства… Создается впечатление, будто наш разговор клонится куда-то не туда.