Чертов нахал - Ви Киланд

Мы с Обри расхохотались. Адель не поняла шутки, но все равно весело улыбнулась и протянула руку.

– Рада познакомиться, Обри. Я так много слышала о тебе.

Обри и Адель задержали взгляд друг на друге. Я не понимал, что происходит, но это было что-то необычное. Затем они обе буквально бросились друг к другу и обнялись. Это походило на встречу старых подруг, потерявших и вновь нашедших друг друга. Так они простояли целую вечность, тихо всхлипывая.

Глядя на это, я почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Когда девушки, наконец, разомкнули объятия, у обеих на глаза блестели слезы. До меня долетел шепот сестры:

– Мы обе многое потеряли в жизни. Я смогла найти путь к самой себе. Надеюсь, что ты тоже сможешь.

Я кашлянул, прочищая горло, но слова все равно застряли у меня внутри, когда несколько минут спустя я на прощание обнял сестру. Она подхватила дорожную сумку, так как собиралась провести выходные у Гарри.

– Я наполнила холодильник всем необходимым и закупила все остальное, так, по мелочи, – сказала она напоследок.

– Сосиски, шоколадное печенье и палочки «Пикси»?

– Конечно. А еще я позаботилась о том, чтобы этот парень тоже получил свою порцию удовольствия. – Она потрепала мохнатую спинку Пикси и вышла из дома.

Когда мы остались вдвоем, я устроил Обри экскурсию по дому. Мои владения представляли собой старый перестроенный склад – высокие потолки и просторные комнаты. Было три спальни, но одну из них я переделал под художественную студию. Другую спальню использовала моя сестра с тех пор, как переехала жить ко мне. Когда я сказал ей, что Обри остановится в гостевой комнате, она, похоже, не поверила мне, но, тем не менее, все подготовила для гостьи.

Сначала я задержался у свой комнаты.

– Это наша спальня.

– Чэнс…

– Знаю, знаю. Не сейчас. Но, если мы решим поселиться здесь, у пляжа, это будет наша комната. – Вся хрень заключалась в том, что я уже начал думать об этой комнате как о нашей.

– Здесь довольно уютно. А это картина Густава Климта?

Я улыбнулся ей в ответ. Обожаю мою испорченную девчонку.

– Да. Это фрагмент картины «Три возраста женщины». Убедилась, как много общего у нас с тобой? Нам обоим нравятся женские груди на холсте. Хотя, когда мы здесь, я не в состоянии замечать что-либо, кроме этих крошек. – Я выразительно посмотрел на ее соблазнительную грудь.

– Извращенец.

– За это ты меня и любишь.

Я показал Обри весь дом и под конец с сожалением оставил ее сумку в комнате для гостей. Предпоследней комнатой, в которую мы зашли, была моя художественная студия. Я уже долгое время не пытался ничего создавать. Тут стояли закрытые холстами незаконченные работы, над которыми я трудился до того, как моя жизнь превратилась в кучу дерьма. Я намеревался пройти мимо студии, не задерживаясь, но Обри остановилась и заглянула внутрь.

– Это твоя работа? – Она указала на большой мотоцикл, собранный из переработанных отходов. Этот экспонат ранее уже побывал на нескольких художественных выставках, а теперь был покрыт пылью в палец толщиной.

– Угадала.

– Ух ты! Это нечто… невероятное. – Обри обошла мотоцикл, внимательно рассматривая его. – Неужели он полностью сделан из мусора?

– Я не использую покупные детали. Только утильсырье, которое нахожу.

– У тебя это здорово получается. Не знаю, чего я ожидала. Но эта скульптура очень выразительна и таит какую-то свою историю.

Я улыбнулся в ответ. Разумеется, она проникла в самую суть. Я всегда чувствовал, что каждый найденный мной искореженный кусок металла был носителем своей истории. То, как эти детали складывались в одно целое, напоминало мне чтение книги. Я зашел с другой стороны байка, показал Обри несколько разных деталей и рассказал, откуда взялась каждая часть.

Хотя это было невозможно, но в тот момент мне показалось, что я влюбился в нее еще больше.

Тем вечером мы заказали еду из китайского ресторана и ели прямо из коробок. Обри заснула во время просмотра фильма, положив голову мне на колени. Храня свое обещание, я накрыл ее одеялом и ушел в свою спальню.

На следующее утро Обри еще спала, когда я осторожно, стараясь не шуметь, вывел Пикси на прогулку. Но к тому времени, когда я вернулся, принеся два кофе и всякой дорогущей, но вредной вкуснятины из «Старбакса», Обри уже встала.

– Доброе утро.

Она села на диван и закинула руки за голову. Ее рубашка задралась, открывая соблазнительную мягкую кожу. Мне чертовски захотелось укусить ее, так что даже пришлось отвернуться.

– Когда ты выгуливаешь козла, то выглядишь, мягко говоря, странно, – хихинула Обри.

– Да, я догадываюсь.

Она прошла в кухню и села на стул с другой стороны длинного стола.

– Хочу кое-что спросить у тебя. Это по поводу обещания, которое я дал так необдуманно. Оно касается только физического контакта, верно? Но я ведь могу говорить то, что думаю?

Обри глотнула кофе.

– Боюсь сказать «да». Но… все же да. Полагаю, на слова ограничение не налагалось.

– Хорошо. Ведь я намерен сказать тебе, что видеть утром твои сиськи, которые приветствуют меня, много лучше, чем встречать солнечный восход.

Она с упреком покачала головой.

– У вас грязный язык, мистер Найтмен.

– О, если бы я только мог доказать вам это, миссис Блум-Найтмен?

– Миссис Блум-Найтмен – это как?

– Ну, ты вообще-то моя супруга. Полагаю, ты захочешь сохранить и свою фамилию, учитывая, что ты профессиональный адвокат и все такое.

– В твоих устах это звучит как проститутка.

– Проститутка… адвокат. – Я ухмыльнулся. – Почти никакой разницы.

– Очень мило. Но если подумать… Я собиралась отказаться от фамилии Блум и взять фамилию мужа. Однако теперь я уже не так уверена в этом.

– В самом деле? Двойная фамилия тебе бы пошла.

– Ну, уж нет. Это не для меня. Я женщина старомодного воспитания и планирую все делить со своим мужем.

– Рад слышать это, миссис Найтмен. Потому что я планирую взять все без остатка. На постоянной основе.

Я хотел показать ей свой город. Теперь, когда ее фирма закрывалась, возможно, мы могли бы поселиться в Хермоса-Бич. Для меня было очень важно жить вблизи океана. Хотя я бы согласился и на пустыню, если бы Обри была со мной. После обеда мы прогулялись по идущей вдоль пляжа дорожке. Это был божественный день, и Обри не стала возражать, когда я взял ее за руку.

– Может, искупаемся? – Я порадовался, что перед выходом предложил Обри надеть купальник. Было жарко, как в аду.

– Давай.