Спальня, в которой ты есть - Эмма Марс

Он схватил фотографию и надолго задумался, глядя на нее, прежде чем наконец ответить:

– Я не вижу здесь никакого серьезного доказательства. В своей теории вы полагаетесь на этот снимок? Мелковато.

– Я встретилась с приемной матерью Авроры в Сен-Мало. С Флоранс Дельбар.

Я в общих чертах, без подробностей, обрисовала ему свою встречу.

– Из того, что я услышал, могу сделать вывод, что эта женщина сумасшедшая. Она может рассказать что угодно…

По его мнению, безутешная мать может быть только сумасшедшей?

– Допустим, Дэвид и Аврора познакомились гораздо раньше, чем я думал, эка невидаль! Это не сенсация.

Столь упорное нежелание смотреть правде в глаза начало меня раздражать. Я достала свой мобильник, немного поводила большим пальцем по сенсорному экрану и показала фото Дэвида рядом с маленькой девочкой, лица которой не было видно.

– Кто это? – спросил он, поднимаясь с кресла.

– Хороший вопрос. Мы без проблем узнаем здесь Дэвида. Но вот остальные… Все, что я могу сказать, это не Дельбар, не Барле. И еще, судя по возрасту Дэвида на фотографии, сделана она, вероятно, была до того, как он попал в приют.

По его побледневшему лицу я поняла, что дело сдвинулось с мертвой точки. Он заметно занервничал. Это чувствовалось.

Через два стола от нас известный актер вскочил как на пружине, когда в пивную ворвалась молодая певица с мокрыми волосами, одетая по моде, лет на тридцать моложе его. Увидев ее, он сверкнул улыбкой, оскалив зубы, это была его такая же фирменная улыбка-оскал, как и высокопарные тирады или постановочные телевизионные скандалы. Актер кинулся навстречу певице. Отношения этих двоих должны были быть уже официальными, чтобы их так выставлять напоказ.

– Вы серьезно думаете, что эта девчонка…

Маршадо не закончил свой вопрос, не проявляя, однако, особого интереса к спектаклю, что разыгрывался в двух шагах от нас.

– Аврора? Может быть. Невозможно сказать об этом с уверенностью.

– А они? – прошептал Маршадо, указывая на взрослую пару. – Кто тогда это?

– Без понятия.

В свою очередь, Маршадо поделился со мной своими скудными воспоминаниями о Жан-Франсуа и Флоранс Дельбар, родителях Авроры, которую он видел один раз, более двадцати лет назад, в день свадьбы Дэвида. Его описание мадам Дельбар очень совпадало с образом, который создался у меня за время той короткой встречи с ней.

– Мы не все выяснили.

– Может быть, хорошо, – согласился он едва слышно, наслаждаясь ролью преданного и неподкупного друга. – Но в любом случае вы должны понимать, что это совершенно не повлияет на мое отношение к Дэвиду.

– Я не прошу вас предавать друга. Я уже это сказала: я хочу, чтобы вы помогли мне лучше понять его отношения с братом.

– Если речь идет только об этом, тогда – хорошо, – улыбнулся он.

Я показала ему фото Дэвида с девушками по вызову. Маршадо знал об этой стороне жизни своего друга? Он бывал с ним на таких увеселительных мероприятиях? Или сохранял образ Дэвида как чистый и неприкосновенный, на который не падает и малейшая тень?

Я засомневалась, стоит ли все рассказывать, и сдержалась. Если я захочу, чтобы он был в моем лагере, – у меня есть для этого прекрасное средство. Злоба, живущая во мне, не могла служить моим интересам.

Но, как назло, он играл, не думая об этом, с кнопками телефона, который держал в руке, и переходил от одной фотографии к другой. Сначала я увидела снимок Дэвида, эякулирующего на двух девушек, затем безликого человека, растянувшегося на пышногрудой рыжей красотке. Маршадо молча рассматривал фотографии, крепко стиснув зубы. Затем нервно нажал на кнопку возврата в главное меню и чуть ли не бросил телефон на стол, как будто аппарат вдруг обжег ему руку.

Я думала, что он возмутится, сошлется на дешевый монтаж, даже заговор, но ничего из этого мой собеседник не сделал. Маршадо отодвинул чашку с чаем, откуда еще шел пар, и махнул официанту, подзывая его.

– Чашку Жака, пожалуйста. Безо льда.

Он вернулся к нашему прервавшемуся разговору:

– Вы говорите об «источниках, на которые вышли»… Какого рода информацию вы ищете?

– Я хотела бы иметь доступ к архивам…

– Позвольте угадаю: личные дела Дэвида и Авроры?

– От вас ничего не утаишь. Запрос может быть удовлетворен только при обращении прямых родственников или по постановлению суда.

Он нахмурил брови, слегка втянул голову в плечи и с уверенностью заявил:

– Хмм… Я знаком с одним человеком в министерстве социального обеспечения. Наверное, я сумею помочь вам с этим разобраться.

– Супер.

– Больше ничего?

Маршадо уже был готов отклонить мои просьбы о помощи Луи, но пока он этого не сделал, у меня имелся шанс. Сейчас или никогда.

– Нет… Антуан Гобэр.

– В каких отношениях с Дэвидом?

– Априори ни в каких. Но я наблюдаю подозрительную настойчивость этого господина, участвующего в акции против Луи, и я хотела бы знать, откуда берет начало эта озлобленность.

– Ок, – пробормотал мой собеседник. Скоро я увижу то, что смогу найти по этой скотине.

Мы провели еще пять минут, намечая в общих чертах будущий план нашего расследования, и разошлись, когда шестидесятилетний комедиант сунул руку под юбку своей молодой подружки, которая тихонько попискивала из страха, что ее заметят любопытные зеваки.

– Ты видишь, – прокомментировал совсем тихо Маршадо, указывая на скандальную пару косым взглядом. – Не нужно судить людей, которые постоянно живут на глазах у публики, слишком строго. Когда твоя жизнь выставлена напоказ настолько же, как их, малейший неверный шаг может обернуться против тебя.

Как и после моего первого посещения Динара, визит к Ребекке мне казался необходимым. Полчаса на метро – и я на месте, на авеню Мандель. Не больше чем в предыдущий раз моя бывшая хозяйка удивилась, увидев меня, приехавшую без предупреждения, на пороге своей маленькой двушки на десятом этаже. Ребекка была одета в светлый костюм для йоги, прошитый золотыми нитками.

– Входи… Чаю?

– Нет, спасибо.

Я вошла в маленький опрятный зал, такой же, как и год назад. Только папки, которые кучей лежали тогда в углу комнаты – архивы, я полагаю, «Ночных красавиц», – исчезли: может, их уничтожили, а может, свалили где-нибудь в подвале.

– Итак, Саломея готова сотрудничать?

Происшествия последних дней почти заставили забыть связанные с этой девушкой неприятные моменты и порыв ревности (зависти), который меня тогда оживлял.

– Скажем так, я надеялась… И немного шутила.

Через несколько секунд хозяйка скрылась на кухне и почти тут же вернулась оттуда с чашкой чая в руке, выражение ее лица, скрывавшегося за туманным облаком пара, было хитрым и неясным, как на старой фотографии.