Я хочу от него сына - Желана Соколова

— А то что? — прищурилась, отдергивая руку из её хватки. — Мужа у меня нет, в отличие от тебя. Так что угрозы свои держи при себе.

— Смелая? Ну, смотри, не реви, когда он тебя в очередной раз кинет, — милостиво отступила она. — Тебе лет-то сколько, тётя?

Отшатнулась, как от удара.

А вот это подло. Неужели Федя и об этом ей растрепал?

Да не-ет! Не мог он. По крайней мере со мной он никогда не обсуждал никого и никогда.

— А что? — прохрипела с трудом, латая очередную брешь в своей душе.

— А то! Фредди что-то в последнее время на старушках перемкнуло, — ехидно усмехнулась, зараза.

— Оно и заметно. Таких, как ты, старушка, надо еще поискать.

— Сука!

Усмехнулась показательно, никак не реагируя на ее слова. В общем-то все сказано. Смысл, продолжать эту перепалку с взаимными оскорблениями?

К счастью, свершилось чудо, избавив меня от сомнительного общества этой курвы.

— Милана?! — окликнул её, как я полагаю, супружник.

На его голос мы одновременно обернулись.

Ну что ж? Тошнотворно, стоит только представить, что я невольно причастна к этому мужику в нашем четырехугольнике.

Возрастной, лысый, толстопузый. Страшный. Зато на Гелике.

Может, конечно, как человек он отличный. В чем я сильно сомневаюсь. Но на вид неприятный до отвращения.

— Беги, Миланочка, — хмыкнула я в спину блондинке.

Она никак не отреагировала на мои слова, поскакав резвой козочкой к благоверному. Цок-цок.

Не зря же вырядилась так. В ресторан наверняка поедут сейчас.

«Вот и познакомились, — это уже проговорила про себя, горько улыбаясь сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. — Сходила за майонезом, называется».

Настроение, как ветром сдуло. Смахнула влагу с век, проморгавшись.

Плакать я не буду. Вот еще!

И что мне теперь делать?

Чемодан? Вокзал? Домой?

***

Забавно, но у слова «преданный» есть два, в корне противоположных значения.

Преданный, как собака; и тот, кого предали, тоже преданный.

Мой личный триггер на все времена, начиная с предательницы матери.

Походу я та самая понурая собака, ха! Хатико отмороженная. Мне и по гороскопу подходит.

Я могу быть преданной своим идеалам, любимому человеку, друзьям, но от предателей в своем окружении предпочитаю избавляться.

У меня были две приятельницы, которые тоже, как эта особь Миланочка, вышли замуж по расчету, а потом изменяли мужьям напропалую. Причем, мужья там настолько занятые. Ни сном, ни духом, что называется. Пашут-стараются для своих неверных и их благополучия.

Как только дамочки мне поведали свою подноготную, я тактично постаралась слиться от дружбы с ними. Ну не могу я кривить душой, если человек и его моральные принципы никак с моими не коррелируются.

У меня нет мизогинии и женской зависти, отнюдь. Иначе бы вышла замуж за Антошку и прогибалась под его загоны. Ну и что, что абьюзер, зато состоятельный же? Мне некоторые девы так и говорили, чуть ли не крутя пальцем у виска, и не понимая, почему я сбежала от такого шикарного мужчины.

Все проще: предателей я не различаю по гендеру. Они для меня одинаково противны.

Самое фееричное объяснение у обеих, кстати, было: «Я их обоих люблю!» И любовника, и мужа, то есть. Хоть бы себе не врали. Мне-то пофиг! Закладывать не побегу. Просто делаю выводы и прощаюсь с человеком.

Как с Петровым — в топку!

Вот и с Федором придется попрощаться.

Как же мне не хотелось возвращаться в дом его родителей. Однако деваться некуда, хотя бы майонез надо донести до адресата.

Можно было, конечно, поступить эгоистично и свалить в туман, забив на оставленную сумку с вещами. Деньги все на виртуальной карте в телефоне, а смартфон всегда с собой. Как и документы. И наличка имеется.

Но такой рудимент, как «совесть» у меня, видимо, ещё не отсох. Так поступить я не могла в любом случае.

Плелась, как на эшафот, обратно к пятиэтажке.

У подъезда с удивлением обнаружила Марченко-старшего.

— Э-э, Михаил Андреевич, а Вы как здесь? — приложив усилие, улыбнулась ему.

Сама же в панике озиралась, не желая встретить бурильщика.

Не готова я пока его видеть. Не готова. Ни морально, ни физически.

До сих пор потряхивает.

— Да Федора жду, — расплылся в улыбке мужчина, показывая на припаркованную у подъезда знакомую «девяносто девятую». Как я её сразу не заметила? Еще и стоит с включенным двигателем. И музычка в ней играет. — Он домой заскочил за документами.

— Куда-то собрались? — протянула я, уже прикидывая в голове реализацию одной безумной идеи.

— Ага. Есть одно дело, — загадочно усмехнулся в бороду отец Феди.

— Ой, совсем забыла! — ахнула я громко.

— Что такое? — обеспокоился Марченко.

— Простите меня, Михаил Андреевич, — приблизилась к нему вплотную и вручила свою авоську в его руки. — Передайте это Ане, а мне очень надо кое-что сделать.

— В смысле, передать? А ты разве не домой идешь? — удивился он.

Ага. Шла! Это он точно подметил. Но теперь не пойду. Уж очень боюсь встретить одного вероломного медвежонка и разбить об его голову несчастную банку Провансаля.

Для его же блага, нам лучше в ближайший час не пересекаться.

Мне надо куда-то истратить огромное количество ярости, которая бурлит в крови. Я хочу снова стать уравновешенной зайкой, а не ведьмой в ступе.

И я, кажется, придумала, как это осуществить с минимальными потерями для себя и окружающих.

— Нет! Мне надо срочно съездить в одно место, — мотаю головой, быстрее отступая к автомобилю.

Раз-два-три. Успеваю запрыгнуть за руль, пока Марченко-старший находится в шоке от моей выходки.

Ага, механика. Давненько я на ней не катала. Выжимаю сцепление, еще раз оглядываясь на мужчину с опасением, что он захочет меня остановить.

Жму на газ ровно в тот момент, когда Федя вылетает из подъезда.

Я чокнутая, я знаю!

— Йеху! — вырывается дурной клич из моего горла, когда я с пробуксовкой выруливаю на дорогу, и оставляю позади себя двух растерянных мужчин.

Наверняка, бурильщик будет злиться, что я с его машинкой так не аккуратно поступаю. Но мне некогда было разбираться с тем, как изменить клиренс авто, используя пневму, дабы поднять сие корыто, то есть кузов, на более высокий уровень.

ГУР* на уровне. Не приходится напрягаться, выкручивая рулевое колесо. Явно не заводская настройка.