Обнаженная для тебя - Сильвия Дэй

Опустив голову, я стыдливо проскочила мимо регистрационной стойки и покинула отель через боковую дверь. При воспоминании о портье, поздоровавшемся с Гидеоном, когда мы садились в лифт, меня бросило в краску: можно себе представить, что он обо мне подумал. Уж ему ли не знать, для каких целей держал Гидеон этот номер. Мне никак не удавалось отделаться от мысли, что я была еще одной в бесконечной череде его любовниц, и уж точно ею являлась с того момента, как мы вошли в отель.

Трудно ему было, что ли, задержаться у стойки и взять номер, который был бы только нашим?

Поначалу я бесцельно брела по улицам. Уже стемнело, и город жил ночной жизнью, которая разительно отличалась от дневной. На тротуарах заметно прибавилось тележек с горячими закусками, уличные торговцы предлагали самый разнообразный товар: картины в рамах, сувенирные футболки, видеодиски.

С каждым шагом адреналин, заставивший меня пуститься в бегство, улетучивался. Я представила себе, как Гидеон, выйдя из ванной, находит в пустом номере разбросанные по кровати секс-игрушки, и меня охватило злорадное веселье. Постепенно я начала успокаиваться… и серьезно задумываться над тем, что же все-таки на самом деле произошло. Было ли, например, совпадением то, что Гидеон привез меня в фитнес-клуб, находившийся рядом с его личным сексодромом?

Мне вспомнился разговор, состоявшийся в его кабинете, и то, как старался он объяснить свое поведение, чтобы удержать меня. Происходившее между нами смущало и беспокоило его так же, как и меня, а я прекрасно знала, что в таком состоянии легко поддаться соблазну пойти по протоптанной дорожке. И разве я сама не поступила так же? У меня годы ушли на психотерапевтические занятия, и я знала, что если тебе сделали больно, то надо постараться найти достойный выход из создавшегося положения, а не спасаться бегством.

Раздираемая сомнениями, я зашла в итальянское бистро и, устроившись за столиком, заказала бокал красного вина и пиццу в надежде, что вино и еда уймут внутреннюю дрожь и позволят мне все как следует обдумать.

Как только официант принес вино, я, не ощущая вкуса, залпом выпила полбокала. Мне уже не хватало Гидеона, не хватало того веселого, игривого расположения духа, в котором он пребывал, когда я смылась. Я вся пропиталась его запахами — его кожи, жаркого, ненасытного секса. Глаза мои щипало. Я даже позволила паре слезинок сползти по щекам, хотя и находилась в весьма оживленном, полном людей ресторане. Принесли мой заказ, и я принялась за еду. На вкус она напоминала картон, хотя, думаю, ни повар, ни заведение были тут ни при чем.

Потянувшись к стулу, на который бросила сумку, я достала из нее свой новый смартфон с намерением отправить сообщение доктору Трэвису. Он настоял на том, чтобы мы поддерживали контакт до тех пор, пока я не найду себе в Нью-Йорке нового психотерапевта, и я решила в сложившейся ситуации обратиться к нему. И тут я обнаружила двадцать один пропущенный звонок от Гидеона, а также эсэмэску:

Я снова дал маху. Не бросай меня. Поговори со мной. Пожалуйста.

У меня опять полились слезы. Я растерянно прижала телефон к груди. Я не могла выбросить из головы картины того, как Гидеон развлекается с другими женщинами. Я не могла выбросить из головы картины того, как он затрахивает до умопомрачения другую женщину в той же самой постели, используя эти чертовы игрушки, доводя ее до безумия и наслаждаясь ее телом…

Я прекрасно понимала, что размышлять о таких вещах нерационально и бессмысленно, и это заставляло меня чувствовать себя еще более никчемной и даже причиняло физическую боль.