Не люби меня - Ольга Джокер

Обессиленно плюхнувшись в кресло, отвечаю на звонок.

— Слушаю.

— Галя с тобой? — спрашивает Роман Геннадьевич, не поздоровавшись.

— Она принимает душ.

— Как только освободится — пусть меня наберёт.

Я заканчиваю разговор, потому что слышу грохот в коридоре. Дверь в палату открывается, и медперсонал привозит Галю. Ей помогают лечь на кровать и накрывают теплым одеялом.

Санна заходит следом и поясняет мне, что сестре сделали повторное выскабливание. Её состояние удовлетворительное, угрозы жизни нет. Она разговаривает ровным тоном, но то и дело поправляет за ухо выбившиеся пряди волос.

— Понаблюдаем пару дней, сделаем УЗИ и, если всё будет хорошо, выпишем, — произносит врач.

Я смотрю на Санну с интересом. Кто она? Кем приходится Радмиле? То, что они стояли вместе и болтали, пока скорая выгружала каталку, говорит о том, что девушки как минимум близки. К слову, сама Санна смотрит на меня равнодушно и вовсе незаинтересованно. Не пялится, не переходит грань врач-родственник пациента.

— Спасибо вам за помощь, — обращаюсь к ней.

— Не за что, — Санна разворачивается, чтобы уйти, но у двери произносит: — Ах да, на будущее — часы приема у нас строго с восьми до двадцати. Сегодня экстренный случай, да и Ярослав попросил, поэтому я позволила.

— Хорошо.

Санна прикрывает дверь, а я подхожу к Гале, которая вот-вот начинает отходить от наркоза. Она бессвязно мычит и машет руками. Жаль её. Правда жаль. За свои ошибки и связи с женатым она расплатилась сполна. А мужчина? Он тоже понесёт наказание? Или ему всё сойдет с рук?

Я присаживаюсь на кровать и пытаюсь разобрать, чего хочет сестра.

— Воды? — переспрашиваю Галю. — Нет, воды пока нельзя! Через час!

— Мне плохо, Сонь. Так плохо… — шевелит губами сестра. — Во сне я видела ребёнка, которого убила. Он плакал и тянул ко мне свои ручки. Мальчик. Светленький, весь в отца.

Я закрываю рот ладонью и качаю головой.

— Я поступила ужасно, Сонь? — спрашивает Галя, приоткрыв веки.

— Ты просила не осуждать. Я не буду.

— У меня не было выбора. Отец бы меня убил.

— Я знаю, Галь. Ситуация безумно тяжелая, даже не представляю, через что тебе пришлось пройти и что бы я делала на твоем месте.

Она слегка улыбается и вновь закрывает глаза.

— Кто он, Галь? Может, дать огласку? Наказать мужчину? Проучить?

— Моего возлюбленного зовут Егор Змиевский, — отвечает без промедления Галя. — Помнишь его?

Я напрягаю извилины. Кажется, он владелец нескольких продуктовых магазинов в посёлке и одного бара, в котором приличной девушке явно не место.

— У него двое детей и красавица-жена. А ещё они по воскресеньям посещают церковь, — произношу негромко.

— Именно так. Да. Егор жутко разозлился, когда я сообщила ему о беременности. Он обещал, что находится в процессе развода с женой, и я поверила. Дура, да?

— Все мы немного дуры, когда дело доходит до любви.

— Я не хочу огласки. Ничего не хочу. Только уехать из поселка. К черту всё.

— Правильно, Галь, — отвечаю сестре. — Уедешь, начнешь новую жизнь. А сейчас немного поспи.

Я поправляю подушку и подтягиваю одеяло повыше. Сестра засыпает, а я жму кнопку вызова персонала. Молоденькая и бойкая медсестра заверяет меня в том, что я могу смело ехать домой — она всегда на подхвате.

На часах половина второго, когда я выхожу на крыльцо и всматриваюсь в темноту. Нехорошее предчувствие прямо-таки давит изнутри.