Запрет на тебя - Елена Тодорова

Обычно, но не сейчас. В этот миг только в плюс.

Ровякин возвращает взгляд на меня. Прищуриваясь, разглядывает.

– Ты выросла, что ли?

– Во дурак… – ржет информатор. Однако довольно быстро этот смех перекрывает восклицание: – О, Тоха! Хайс, мужик!

Даня застывает сбоку от нас. И выглядит он… Он выглядит разъяренным. Я едва справляюсь с мощной и стремительной волной дрожи.

– Не знаю, кто ты, на хрен, блядь, такой, но советую тебе отвалить от нее. И никогда больше, мать твою, не приближаться.

Агрессия, что сочится в его голосе, поражает даже меня. А парни и вовсе теряются.

– Твоя? – выдыхает один из них.

Я дышать прекращаю. В ожидании ответа мысленно огораживаю сердце со всех сторон защитными барьерами.

– Сестра моего друга.

Разочарование разливается за моими ребрами подобно кислоте. Жжет и разъедает броню, в попытке проникнуть под нее и впиться в самую чувствительную мышцу.

– А, ну да… Не переживай, мы в теме насчет Чары, – практически одновременно отступают с поднятыми вверх руками. – Ничего плохого не хотели…

Дальше я не слушаю. Психанув, спешно покидаю пляжную вечеринку. На эмоциях забываю про наш уговор и свое предвкушение. Ничего не хочу! Просто уйти, убраться, исчезнуть… Оглядываюсь, и ограждение со звоном разлетается. Вот, что случается, когда приходится столкнуться взглядом с Шатохиным. Даже в коконе злости ему удается взорвать мое сердце. А оно уже рушит все остальное. Никакая защита не выдерживает.

Я перехожу на бег. Только это меня не спасает. Едва достигаю парковки, крепкие руки перехватывают поперек тела и отрывают от земли.

Головокружительное вращение. Расплывающиеся звезды. Холод металла под ягодицами… Юбка задралась, когда Даня усадил на капот чьей-то тачки.

Только лишь срезаемся взглядами, заряжаю ему по лицу.

– Иди дальше рассказывай про сестру своего друга, – шиплю свирепо, в то время как он перехватывает мои руки.

Заводит назад, вынуждая толкнуться грудью ему в грудь.

– А что я, блядь, не так сказал?

– Для тебя ЭТО главное? В отношении меня… Разве ЭТО главное?

По правде, мне охота выставить условие: «Выбирай: Артем или Я?!» Но я ведь знаю, в чью пользу будет этот выбор. Рано. Понимаю, хоть и киплю.

– Да, это главное, Марин!

– Тогда… – задыхаюсь от боли. – Тогда пошел ты, Дань!

– Тихо ты!

– Нет, не тихо! Пошел ты к черту! Ясно?!

– Марина, блядь…

Дергаясь, сползая по капоту вниз и, ожидаемо, промежностью на его пах налетаю.

– Твою мать… Маринка… – шипит Шатохин. Резко стискивая челюсти, прикрывает веки и цепенеет. – Вот что ты за ведьма? – выдохнув это, сам ближе подается. Заставляя содрогнуться, впивается ртом мне в шею. – Что ты за кобра, м?

– Если я кобра, Дань… – шепчу отрывисто. – То ты – огненный дракон.

Его смех гуляет по моей влажной коже дико волнующей вибрацией.

– Лады… Сожгу тебя, змеюка… Ты же этого добиваешься?

– Да, Данечка… Да…

Я готова что угодно ему дать. Здесь и сейчас. Поэтому, когда он лезет под юбку и тянет с меня трусы, только помогаю ему в этом, приподнимая задницу. Теряюсь мгновением позже, когда Даня цепляет тонкое кружево на указательный палец и, удерживая его на весу чуть в стороне от наших лиц, разглядывает.

– У тебя разве сейчас не должен быть менстряк? – выталкивает задумчиво. – После таблеток, Марин…

– Да… Да… – лепечу торопливо. – Все было. На следующий день! А уже закончилось… Уже закончилось, Дань!

Не признаваться ведь этому параноику, что дома я, беспокоясь исключительно о своем здоровье, спровоцировала рвоту, чтобы ядреные гормоны не всасывались, а вторую таблетку и вовсе пить не стала.

– Точно?

– Конечно! Зачем мне врать?

Давлю слабую улыбку.

– Хорошо, – выдыхает с выразительным облегчением.

– Я… – сама не знаю, что еще сказать собираюсь.

К счастью, Шатохин, запихнув мои трусики себе в карман, дергает еще ближе к себе, и я вроде как оправданно замолкаю. Изо рта вместо слов вырываются частые поверхностные вздохи. Даня трогает – именно трогает – губами мое лицо. И, будто одержимый, рваными толчками выдает свой ряд вздохов.

– Скучал по тебе, представляешь? М?

– М-м-м… – все, что отражаю я, ощущая, как внутри последний реактор загорается, и тело начинает колотить дрожь.

– А ты, м?

Почему-то кажется, что он… Напряженно ждет мой ответ. В глаза с такой интенсивностью вглядывается, словно проникнуть мне в душу пытается.

– М-м-м… Тоже, Дань… Конечно же, скучала по тебе… Конечно… Я всегда скучаю… – признаюсь крайне взволнованно.

Не собиралась, естественно, ничего подобного озвучивать. Но как тут промолчишь? А потом… Внутри меня что-то рушится, когда улавливаю в глазах Дани странный и неожиданный блеск.

Жаль, понять ничего так и не успеваю.

– Все, поехали, – хрипит он.

– А куда?

– Узнаешь, – бросает с теми интонациями, которые у меня всегда вызывают повышенную нервозность. – Устрою тебе такой экстрим, закачаешься, Чаруша.