Запрет на тебя - Елена Тодорова

Наверное, это тот самый пункт. «Пять а», блядь. Романтика и нежность.

Пьяно. Страстно. Осознанно.

Пошла жара.

Дыхание учащается. На пару с плеском воды бомбит слуховое восприятие. Сердце разрывается. Учитывая, что никакой особой физической активности мы с коброй не проявляем, чаю надежды, что это результат воздействия высоких температур.

Иначе… Иначе пиздец.

Да, блядь, в любом случае пиздец.

Потом… Конец света наступит потом.

Разворачиваю Маринку полностью. Прижимаю как-то чересчур мягко и ласково. Она сходу обнимает. Такая сейчас по ощущениям охуенная, меня прошивает разрядами. Потряхивает нас обоих. Не разрывая поцелуя, погружаемся глубже в воду. Тяну ее ноги в обхват своих бедер. Притискиваю киской к члену.

И начинаются танцы.

Наверное, оттуда это одуряющее, плавное и одновременно ритмичное раскачивание тазом.

Чистая эстетика. Абсолютный эротизм. Голая похоть.

Со стоном сжимаю Маринкины ягодицы, но полностью перехватывать контроль не спешу. Позволяю ей плыть по волнам своей женственности, и сам же ею упиваюсь.

– Да, Дань… Да… Да… – приговаривает шепотом. – Да…

Окутывает диким дурманом. Отравляет.

– Хорошо тебе, Дань? Хорошо?

– Е-е-е, детка…

– И мне… Очень…

Давлю на затылок, чтобы вновь рот запечатать. Ворваться языком в сладость. Влететь и, потерявшись, странным образом усилить все ощущения.

А по сути, мы ведь даже не ебемся… Ебать, ебать… Я попал, что ли? На хрен.

Зализываемся жаднее. Танец продолжается.

– Я тебя обожаю… – выдыхаю в какой-то момент.

В глаза ей смотрю. Жду, что ли… На хрен.

– А я – тебя…

Какая-то струна рвется. За ней что-то горячее по груди разливается.

Скидываю взгляд на распухшие розовые губы, но ненадолго. Кобра пляшет – я снова в глаза.

– Торчу от тебя, Марин…

– А я – от тебя…

Дыхание ­­– громче. Сердцебиение ­­– сильнее. Дрожь – чаще. Движения – отрывистее. И все это мы друг в друге улавливаем. Поцелуи становятся глубже, напористее, горячее… Пока нас не накрывает мощнейшей, будто штормовой, волной оргазма. Сливаю сперму как есть, прямо на пульсирующую плоть Маринки. Так колошматит, что дернуть ее в сторону попросту не соображаю. Напротив, стискиваю крепче. Целую жарче. Удерживаю максимально долго.

– Мне сорвало чердак, прости, – признаю чуть позже, когда выбираемся из джакузи. Сознательно не заостряя внимания на ее лице, достаю из шкафчика упаковку таблеток экстренной контрацепции. – Выпей это, чтобы не было проблем.

Она принимает, мельком изучает и сердито швыряет на пьедестал раковины. Отреагировать не успеваю, как с форсом покидает ванную.

Когда я, блядь, отмираю и нагоняю в спальне, уже одевается.

– Что ты творишь, Марин? – стараюсь не выказывать, но дерьмо уже подкипает. – Я серьезно, Марин. Прими долбаную таблетку.

Когда сталкиваемся взглядами, сходу друг друга поджигаем.

– Ты так часто делаешь, да? Дома, смотрю, держишь… Никаких проблем, да, Дань?!

– Прими долбаную таблетку, – жестко разбиваю по слогам.

Она замирает. Улыбается. Только эта улыбка, мать вашу, как шаровая молния.

– Пошел ты, Дань… – роняет с издевкой и стартует на выход.

Меня же плющит таким приходом паники, что я теряю всякую адекватность. Бросаюсь за Маринкой следом, перехватываю и, не обращая внимания на визги, тащу в ванную. Заталкивая в угол, вскрываю упаковку и силой пихаю таблетку ей в рот.

– Глотай, – рявкаю, давая понять, что иначе она отсюда не выйдет.

Натужно дышу. Грудь с каждым движением диафрагмы разрывает.

Слезы, которые в какой-то момент брызгают из Маринкиных глаз, по факту не трогают. Лишь добавляют жару в моем аду.

Отшатываюсь, теряя равновесие, когда она толкается, чтобы согнуться над раковиной и хлебнуть прямо с крана воды. Выпрямляясь, демонстративно вываливает язык, но я еще и пальцами лезу. Маниакально проверяю, не задвинула ли куда-нибудь за щеку.

– Все… Отвали… Отвали, сказала! – отбившись, утирает ладонями лицо. А после тычет в меня сердито пальцем. – Ты гребаный параноик?! Дебил, блин! Даже я понимаю, что вероятность беременности при таком раскладе ничтожна! Один процент?!

– Да хоть и половина процента, – горланю я в ответ. – Суть в том, что она существует! Плодить эти ебанутые гены?! – развожу руками, но имею в виду, конечно же, только себя. – Я скорее сдохну, чем подобное допущу!

Чаруша переваривает секунд десять. Все это время прожигает меня взглядом и взращивает какие-то страшные эмоции.

– На хрен тебя! – орет в итоге.

– На хрен тебя, Марин!