Снесу крышу. Дорого - Светлана Нарватова

Тогда Дарья пришла домой со школы, а мама стояла в прихожей, бледная, с красными пятнами на щеках и поджатыми губами. И ремнем в руках…

Даша какое-то время не носила вещи с коротким рукавом и больше никогда не писала писем отцу.

И вообще ничего не записывала.

Нигде.

И свой дом она воспринимала как благословение. Как самую высокую ценность.

Поэтому больше всего с того момента, как Павел Константинович пересек порог ее дома, Даша хотела, чтобы он проделал то же самое в обратном направлении.

Однако избавиться от гостя, не угостив его им же приготовленным стейком, не представлялось возможным. Поэтому Даша быстро сервировала стол, насколько позволяли скромные возможности посудного ассортимента, и поинтересовалась, как будет пить зеленый чай Павел Константинович: с сахаром или без?

— Ты, в смысле, серьезно не пьешь вино? — уточнил Поляков недоверчиво. Будто спрашивал о наличии третьего глаза, седьмого чувства, пятой ноги… у Зайки. В общем, чего-то глубоко мифического.

— Да, Павел Константинович, — подтвердила Несветаева, выжимая одноразовый пакетик о чайную ложку.

— А что вы пьете? — уточнил он.

— Зеленый чай, — терпеливо объяснила Даша. — Иногда кофе. Но редко.

— А почему?

— Павел Константинович, вы приехали вечером ко мне домой. «Извиняться». С бутылкой вина. Откуда я знаю, как на вас повлияет алкоголь? — она одновременно и ушла от ответа, и задала прямой вопрос, на который невозможно было ответить, не раскрыв истинные мотивы визита.

— Это же вино. Сухое. Его же к мясу, — недоуменно водил рукой над столом Кощей. Кто бы мог подумать? Значит, мускулы — в компенсацию себя в юности. Запишем, запишем… В памяти.

— Павел Константинович, во-первых, вы руководитель. Во-вторых, взрослый сильный мужчина. Разве я могу указывать, что вам делать? — невинно поинтересовалась Даша.

Лицо Полякова исказила гримаса неудовольствия и он сдвинул бутылку к раю стола.

Несветаева выдохнула.

Монстр Кощея пока не проявился. Но он обязательно вылезет. И в этот момент она хотела бы находиться в более защищенном положении. Конечно, когда влезаешь в авантюры с большими деньгами, нужно осознавать риски. Жизнь, травмы, насилие: психическое и физическое. Но если есть возможность от них страховаться, то лучше перебдеть, чем просношать. И если выбирать, то лучше недовольная физия Полякова, чем порванная задница избитой и связанной Дарьи.

Ну чисто так. Умозрительно.

— М-м-м! — Даша постаралась замять неловкость. — Какое потрясающее мясо! Откроете секрет приготовления? Вдруг я когда-нибудь разбогатею, — подмигнула она.

— Здесь главное — правильное мясо, — стал рассказывать гость так увлеченно, словно мамаша о своем ребенке. — Оно должно быть не жирное, но с тоненькими прослоечками сала. Мраморная говядина — идеально. Желательно, конечно, соль, приправы по завершению добавлять. Так сочнее получается.

— Да куда же сочнее. Нежное, прямо тает во рту. Даже не скажешь, что это говядина, — поливала елеем задетое самолюбие.

Она отрезала и сунула в рот очередной кусочек.

Ну да, неплохое мясо получилось. Она, правда, больше любила тушеное в подливе. Но нельзя так дискредитировать себя в глазах начальства.

— А еще важно время выдержать. Строго по часам.

И он начал вещать о разных уровнях прожарки и времени. Даша пропускала ненужную информацию мимо ушей, поражаясь, насколько Поляков увлечен. Она-то думала, у него хобби спорт. А у него хобби — кулинария. Она вставляла восхищенные возгласы.

— А у вас есть еще любимые блюда? — закинула она удочку, чтобы не дать разговору свернуть с безопасной тропы.

Выяснилось, что Кощей обожает рыбу и умеет ее готовить сотней разных способов.

— В следующий раз я лосося принесу, — проговорился он, и Даша даже пропустила фразу без комментариев.

Понятно, что рано или поздно это неизбежно.

И Поляков не старый, не дряблый и не вонючий.

И даже где-то ниже пояса у Даши что-то откликается на его огромное тело.

Просто не сейчас.

— А еще у нас есть по пирожному, — радостно завершил своей панегирик рыбе Павел Константинович.

— Вот это я понимаю — извинение! — «обрадовалась» Даша. Причем довольно искренне. Сладкое она любила. Просто на него не всегда оставались деньги.

— Во-от! — Кощей гордо вытащил из пакета контейнер. И слегка завис от неловкости.

Пирожные вроде корзинок, которым надлежало стоять на дне и радовать клиентов шапкой крема, вляпались всем этим кремом в крышку контейнера и слегка повозились там.

Даша улыбнулась — так комично в этот момент выглядел огорченный Кощей.

Тот улыбнулся в ответ и… рассмеялся.

Так легко и открыто, что Несветаева поддержала его, сбрасывая напряжение дня. Они смеялись до слез, до колик в животе…

А потом они ели пирожные ложками прямо из контейнера, соскребая крем с его стенок.

…А потом раздалась телефонная трель. Даша взяла телефон со стола и быстро отбила вызов. Этот рингтон она знала отлично.

— Вы ответьте, ничего страшного, — позволил Поляков.

Словно услышав его позволение, мама набрала номер по новой.

— Это не срочно, — пояснила Даша, отбивая второй вызов.

Боже мой, что она сейчас понапридумывает…

С другой стороны, если она ответит, Поляков отсюда кометой вылетит, потирая ошпаренный зад. Мама умеет мотивировать.

— Вы ответьте, — более настойчиво посоветовал Павел Константинович.

Дарья снова сбросила входящий.

— Приятель, что ли? Не заревнует? — с не совсем адекватными для директора эмоциями выдал Поляков.

— Нет, это мама, — бросила Даша, вытаскивая ложечки и открывая контейнер.

— Мама? — переспросил Кошей, выражая сомнение и раздражение. Не поверил.

И чтобы окончательно морально добить Несветаеву, телефон снова зазвенел.

Даша повернула к собеседнику монитор, на котором высветилось «Мама».

— И что вы маме не отвечаете? — спросил Кощей уже расслабленно.

— Я отвечу. Обязательно, — улыбнулась она. — Просто не сейчас.

— Почему?

— Потому что у нас сегодня вечер без монстров, — прорвало Дашу. — Спасибо, было очень вкусно. У вас просто потрясающе получилось извиниться. Извините, мне нужно еще к завтрашнему дню подготовиться. Жилет зашить. Себя в порядок привести, — намекнула она.

Кощей на секунду выглядел растерянным, но быстро взял себя в руки.

— Наверное, вы правы. Знаете, это было неожиданно интересно, — подвел он итог.