Отраженная в тебе - Сильвия Дэй

— Целый список.

— Ну конечно, как же иначе.

Гидеон, надо думать, предусмотрел все. Интересно, этот хренов список он составил после того, как я упомянула Вегас? А может, он у него и раньше был заготовлен? Еще до меня, для другой женщины? Скажем, для Коринн.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее злилась.

— Это ж обалдеть, на хрен, можно, — пожаловалась я Кэри, когда она отошла на приемлемое расстояние, как будто одного этого уже было достаточно, чтобы я забыла о ее существовании. — Ко мне няньку приставили.

— Что?

Я рассказала ему о случившемся и увидела, как напряглась его челюсть.

— Ну, Ева, это уже дурдом какой-то.

— Чистой воды. И я этого так не оставлю. Он у меня усвоит, что подобные вещи в наших отношениях неприемлемы. Особенно после всей той лапши, которую он вешал мне на уши насчет доверия. — Я обмякла на шезлонге. — Как можно говорить, будто он доверяет мне, и приставлять надсмотрщиков, чтобы отпугивали незнакомцев?

— Я просто ошалеваю, Ева. — Кэри даже сел. — Это нехорошо.

— Думаешь, я этого не понимаю? И ведь надо же, женщину приставил: принял, черт возьми, во внимание мой пол. Это он для того, чтобы она и в туалет за мной таскалась. А может, просто не доверяет парню стеречь меня?

— Ты серьезно? Тогда какого черта ты загораешь, вместо того чтобы преподнести ему сюрприз?

В этот момент в моем мозгу уже вызревала идея.

— У меня задумка.

— Вот как? — Его губы скривились в ухмылке. — Выкладывай.

Взяв смартфон с маленького, украшенного мозаикой столика, я нашла в списке контактов номер Бенджамина Клэнси, телохранителя моего отчима.

— Привет, Клэнси. Это Ева, — сказала я, как только он ответил после первого же гудка.

Глаза Кэри расширились за стеклами очков.

— О-о-ох…

Я встала и одними губами произнесла:

— Иду наверх.

Кэри кивнул.

— Все в порядке, — ответила я на вопрос Клэнси, зашла в номер, оставив следовавшую в нескольких шагах позади Шейлу снаружи, и продолжила: — Но у меня есть одна просьба.

* * *

Едва я закончила разговор с Клэнси, как телефон зазвонил, и, увидев по определителю, кто меня вызывает, я радостно ответила:

— Привет, папуля!

Он рассмеялся:

— Ну, как там моя дочурка?

— Создает проблемы и ловит от этого кайф. — Я расправила саронг и села на стул в столовой. — А ты как?

— Да вот, мешаю создавать проблемы и, бывает, тоже от этого кайф ловлю.

Виктор Рейес служил в полиции Оушенсайда, в Калифорнии, почему я и выбрала Университет Сан-Диего. Мама моя в ту пору разбиралась со вторым мужем, а я переживала бунтарский период в своей жизни, вытворяя черт знает что в попытке вытравить из памяти столь долгое и гнусное надругательство Натана.

Так или иначе, решение избавиться от удушающей материнской опеки оказалось одним из самых удачных, какие мною когда-либо принимались. У отца я была единственным ребенком, и его неизменная, неколебимая любовь изменила всю мою жизнь. Он предоставил мне, пусть с четко обозначенными пределами, свободу, в которой я так отчаянно нуждалась, и свел меня с доктором Трэвисом, с чего начался мой путь к восстановлению и моя дружба с Кэри.

— Мне тебя не хватает, — сказала я ему.

Маму я любила и знала, что она тоже любит меня, но мои отношения с ней были весьма непростыми, не то что с отцом.

— Ну, коли так, тебя, наверное, порадуют мои новости. В ближайшие две недели — через неделю после наступающей — я, похоже, смогу выбраться к тебе, если тебя, конечно, это устроит. Мне бы не хотелось появиться некстати.

— Господи, папуля, да разве ты можешь появиться некстати? Я всегда рада тебя видеть.

— Я ненадолго. Нагряну в четверг ночным рейсом, а в воскресенье вечером улечу обратно.

— Великолепно! Уже начинаю строить планы. Мы с тобой классно оттянемся.

От его мягкого смешка у меня потеплело на душе.

— Вообще-то, я лечу посмотреть на тебя, а не на Нью-Йорк. Так что не особо заморачивайся с достопримечательностями и всем прочим.

— Не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы мы смогли побыть вместе и побездельничать всласть. И тебе обязательно нужно встретиться с Гидеоном.

При мысли о том, что эти двое сойдутся вместе, у меня сжало сердце.

— С Гидеоном Кроссом? Что-то ты на сей счет отмалчивалась.

— Ну да… — Я наморщила нос. — У нас с ним были свои заморочки. Я даже думала, что уже все, проехали.

Последовала пауза.

— Это серьезно?

Я тоже ответила не сразу, неловко поерзав. Мой отец отличался наблюдательностью и то, что в наших отношениях с Гидеоном — и сексуальных, и прочих — присутствует определенная напряженность, все равно заметил бы сразу.

— Да. Не все просто. Есть над чем поработать. Мне есть над чем поработать, но мы стараемся оба.

— Он хоть ценит твои усилия? — Голос отца прозвучал резко и озабоченно. — Мне плевать, сколько у него денег, и ты не обязана ничего ему доказывать.

— Да все совсем не так.

Уставившись на подогнутые, покрытые лаком пальцы ног, я поняла, что встреча может оказаться куда сложнее, чем просто знакомство заботливого отца с новым парнем его дочери. У папы, тут уж спасибо мамуле, было особое отношение к богачам.

— Ну а как это на самом деле, ты сам увидишь, когда с ним встретишься.

— Ладно, — отозвался он с изрядной долей скептицизма в голосе.

— Я правду говорю, папуля.

Его озабоченность была вполне понятна, ведь это мои саморазрушительные эскапады с совсем не подходящими парнями и вынудили его обратиться за помощью к доктору Трэвису. Особенно нелегко далась отцу моя связь с популярным певцом, для которого я была чуть больше, чем таскающаяся за ним повсюду поклонница, и мастером художественной татуировки, которого отец тормознул на дороге, когда ему отсасывали шишку — и занималась этим не я.

— Гидеон тот, кто мне нужен. Он мне подходит.

— Ладно, постараюсь быть беспристрастным. А когда куплю билет, сообщу по электронной почте, чтобы точно знала, когда меня ждать. Ну а как дела на работе?

— Да вот, начинаем рекламную кампанию кофе с привкусом голубики.

Снова последовала пауза.

— Прикалываешься, да?

Я рассмеялась:

— Если бы. Пожелай нам удачи в попытках это кому-нибудь втюхать. И будь готов к тому, что я непременно дам тебе попробовать.

— А я-то сдуру думал, ты меня любишь.