Игра со Смертью - Вероника Орлова

— Ради своих близких на что угодно. Что именно ты хочешь, Рино? За жизнь моего мужа и моей матери? Они не имеют никакого отношения к твоей войне…

* * *

Снова упоминание об этом её ублюдке. И тут ярость срывается с цепи, распаляя внутренности словно лава, вызывая желание обхватить рукой тонкую шею и сломать простым нажатием пальцев.

— Этого подонка уже ничто не спасёт, Виктория… — у меня к нему свои счёты, девочка. Тварь заплатит мне за каждую ночь, в которой ты раздвигала перед ним ноги. — И потом, только не говори, что тебя интересует судьба твоего мужа — рогоносца. Это даже не смешно, Викки

* * *

— В таком случае нам не о чем договариваться, Рино.

Я отвернулась от него, чувствуя, как меня начинает лихорадить. Я могла бы его просить и умолять, но это именно то, что он ждет, то, чего жаждет. И не факт, что после этого сжалится над матерью и Арманом. Скорее всего, поиздевавшись вдоволь надо мной, он все равно вынесет им приговор. Я не доставлю ему такого удовольствия. Вообще никакого. Кроме моей смерти, если его это обрадует.

* * *

Ярость проникла в сознание и выплеснулась наружу, отравляя все намерения быть с ней хладнокровным.

Схватил Викки за руку и дёрнул вверх, намеренно причиняя боль, улыбнувшись, когда послышался хруст костей. Наверняка, вывихнул ей руку. Девчонка вскрикнула, глаза мгновенно наполнились слезами.

А я… Я почувствовал послевкусие короткого, но, всё же, триумфа. Да, чёрт возьми, я получил хоть и небольшое, но удовольствие от её боли.

Прошипел ей в губы:

— Никогда не смей мне дерзить, дрянь… — встряхнул её. — Запомни раз и навсегда, Викки. Игра идёт по моим правилам… — сжал локоть, засмеявшись, когда она застонала от боли. — Тебе остаётся лишь молча следовать им.

Оттолкнул её на кровать и, резко раздвинув её ноги, встал между ними.

— Если я захочу, я оттрахаю тебя прямо сейчас. Если захочу, я отстегаю тебя кнутом, Викки. Ты здесь никто. И не стоит играть в гордость! — грубо сжал полушарие груди. — У тебя есть возможность облегчить своё пребывание здесь. Мой совет, девочка, — я схватил её за подбородок, вглядываясь в потемневшие от ненависти, смешанной с болью, глаза, — воспользуйся ею.

* * *

Рино дернул меня за руку, и я почувствовала, как заболели кости. Их ломило от распада тканей и нехватки крови. Поморщилась, на глаза навернулись слезы, а от блеска триумфа в его расширенных зрачках заболело и сердце.

Он толкнул меня на кровать, и я беспомощно упала на спину, тело предательски отказывалось мне подчиняться.

Рино навис надо мной. Страшный, не скрывающий своей сущности, монстр. Монстр, которого я когда — то боготворила и любила любым. Каждую вену на его лице, каждый шрам на его теле. Разные глаза. Его жесткие волосы, его запах, низкий голос. Одержимо любила в нем все. А он… он использовал эту любовь.

Внутри поднималась волна злости, ярости. Рино сжал мою грудь, глядя мне в глаза, а я вспомнила иные прикосновения…. сводящие с ума, полные нежности. Игра… сейчас он настоящий и я настоящая. Лучше бы он был настоящим тогда.

— Нет! — отчеканила, глядя на него, не моргая. — Не воспользуюсь ни одной твоей подачкой. Хочешь — убивай. Хочешь — трахай. Мне плевать. Я не боюсь боли.

* * *

Сказала, словно выплюнула мне в лицо, словно ткнула лицом в дерьмо, указывая, насколько унизительно высокородной сучке принимать условия грязного выродка. Замахнулся и улыбнулся, когда в глазах Викки появился испуг. Ударил хлёстко, так, что её голова дёрнулась в сторону, а по щеке побежала слеза. Но она только крепче сжала губы, не отворачиваясь, всё так же прожигая взглядом, наполненным презрением.

Выдернул её с кровати и прижал к себе, опустив руки на ягодицы, сжимая их, зная, что это не только приносит ей физическую боль, но и унижает.

— Слишком гордая, да, Викки? — дёрнул за корсаж платья, разрывая его и откидывая в сторону куски ткани, обнажая молочно — белую грудь в плену чёрного кружева.

Развернул дрянь лицом к зеркалу и одним движением руки избавился от остатков ткани на её коже.

Просунул руку между её ног, прижимая ладонь к нежной плоти и чувствуя, как низ живота обдало жаром. Как начинает твердеть член от её близости. Как наполняется слюной рот, и начинают печь дёсны от желания нагнуть её и грубо отодрать, заставляя выть от боли. А я сатанею только от осознания того, насколько она слаба и беспомощна передо мной. Это возбуждает не слабее любого афродизиака.

— Ну же, детка, мне всё таки трахнуть тебя?

* * *

Это была не просто пощечина, а именно жестокий удар, по щекам покатились слезы боли…. нет, не физической. Физически я прошла через такой ад, который мало кому снился из смертных и бессмертных, а морально… морально меня еще можно было убивать. Бесконечно долго. И он уже начал на живую вскрывать мои раны на душе. Одну за другой. Скоро я начну истекать кровью изнутри.

Рино рывком прижал меня к себе, и сердце забилось в горле, заставляя проклятое тело все равно реагировать на прикосновения. ЕГО прикосновения. Как когда — то. Как всегда.

Он рванул на мне корсаж и толкнул к зеркалу, развернув спиной к себе, содрал остатки платья, заставляя трястись на слабых ногах. Обнаженной кожи коснулась прохлада. Как же я презирала себя в этот момент, потому что какая — то часть меня реагировала совсем иначе. Какая — то часть меня помнила, как это — принадлежать ему и орать от наслаждения в его руках. И именно эту память я презирала. Забыть. Я мечтала и молилась о забвении каждый проклятый день своей бессмертной жизни.

— Мне все равно. Можешь трахать бесчувственную, безразличную куклу, Рино, — посмотрела на него через зеркало, — но я лучше бы сдохла, чем доставила тебе даже такое удовольствие.

18*** г

— Прошу…Рино… — То ли полу — стон, то ли полу — вздох, от которого сердце начинает колотиться ещё быстрее, от которого начинают дрожать руки. — Я не могу… — Всхлипнула, прижимаясь сильнее, раскачиваясь бёдрами на моей руке… насаживаясь на мои пальцы.

— Сейчас…прошу…любимый… — протяжный стон и громкий вскрик.

Крик оргазма, который я ловлю своими губами, лихорадочно лаская её тело, укладывая мою девочку на грязный пол, заваленный тряпками и хламом, сходя с ума, когда она судорожно сжимает мои пальцы, сокращаясь и извиваясь в моих объятиях. Звон моей цепи, которой я наглухо прикован к решетке под потолком, вакханалия кровавой бойни за стенами, вопли ошалелых зрителей, оглушительная музыка…а у меня своя — ее вздохи и стоны. И мы ничего не слышим, кроме бешеного биения сердец и адреналина страсти в крови.

Моя маленькая невинная девочка, от которой всегда сносило крышу похлеще, чем от любой опытной шлюхи.

* * *

От наслаждения закатываются глаза, тело бьется в экстазе, сокращаюсь вокруг умелых пальцев внутри моего тела, в его жадных объятиях, под этим восторженным взглядом, полным триумфа, пьяным от страсти. Я знаю, что он может дать мне больше и хочу его до ломоты в костях, до боли в каждой клеточке тела, даже несмотря на оргазм, от которого все еще дрожу, как в лихорадке.