На улице нашей любви - Саманта Янг

Мать твою!

— Почему?

Боже, неужели паршивец ей изменил?

— Он сделал мне предложение, — пролепетала она.

В трубке повисло молчание. Я пыталась понять, ослышалась я или нет.

— Погоди. Он сделал тебе предложение, и ты дала ему отставку?

— Конечно.

Кажется, за последнее время я здорово отупела.

— Ничего не понимаю, — честно призналась я.

Райан застонала. Точнее, издала что-то вроде зубовного скрежета.

— Почему люди такие тупые, Джосс? Я надеялась, хоть ты-то меня поймешь! А ты такая же…

— Прекрати на меня орать! — перебила я.

Теперь все мое сочувствие принадлежало бедняге Джеймсу. Он обожал Райан. Надышаться на нее не мог.

— Я не могу выйти за него замуж, Джосс. Ни за него и ни за кого другого. Замужество все разрушит.

До меня внезапно дошло, что мы входим в запретную зону. Зону, связанную с родителями Райан. Я знала, что они в разводе, и этим информация, которую сообщила мне Райан, исчерпывалась. Наверное, проблема, возникшая между ними, была достаточно серьезной, если из-за нее Райан решила порвать с Джеймсом.

— Твои родители — это одно, а вы с Джеймсом — совершенно другое. У вас своя история. Джеймс тебя любит.

— Что за чушь ты несешь, Джосс? Я тебя не узнаю. С кем я вообще говорю? Кто вы? Как к вам попал телефон моей подруги?

Я не спешила с ответом. Наверное, я слишком много времени провожу в обществе Элли, и в результате мои острые углы начали сглаживаться.

— Поступай как знаешь, — наконец буркнула я.

Райан вздохнула с облегчением.

— Значит, ты понимаешь, что другого выхода у меня не было?

— Я понимаю только, что ты упрямая ослица, — честно призналась я. — Но я и сама такая же, поэтому отдаю себе отчет: если ты что-то вбила себе в голову, тебя уже не переубедить.

Несколько секунд мы молчали, слушали дыхание друг друга и ощущали, как крепка существующая между нами связь. Иногда бывает приятно осознать, что на свете есть еще одно создание, не менее несуразное, чем ты сама.

— Слушай, а ты понимаешь, к чему это приведет? — шепотом спросила я. — Я имею в виду, ты готова к тому, что Джеймс найдет другую женщину?

В трубке раздалось сдавленное всхлипывание.

Сердце мое сжалось от сочувствия.

— Райан?

— Мне надо идти.

В трубке раздались гудки. Я догадалась, что Райан пошла плакать. Она никогда не плакала. Как и я.

В подавленном настроении я послала ей эсэмэску, посоветовала не пороть горячку и не наделать глупостей, о которых она потом будет жалеть. Ценный совет, ничего не скажешь. Я прекрасно сознавала, что толку от него мало. А ведь бедняге Райан чертовски не повезло с подругой, внезапно поняла я. Если бы рядом с ней была нормальная девушка, которая не боится любви, она на многое смотрела бы иначе. А я побуждаю ее действовать вразрез с житейской логикой и здравым смыслом. Дурной пример, как известно, заразителен.

— Джосс?

Я подняла голову и увидела Крега.

— Да?

— Ты мне не поможешь?

— Да, конечно.

— Давай перепихнемся по-быстрому после работы?

— Иди в задницу, Крег, — буркнула я.

На душе у меня было слишком паршиво, чтобы отвечать на его приколы.

* * *

Наступило воскресенье. Я и не заметила, как это произошло. Моя книга и переживания за Райан, которая упорно не отвечала на звонки, поглотили все мое внимание. За Джеймса я тоже переживала, но боялась ему звонить, понимая, что его боль окончательно растравит мне сердце. Из-за всех этих треволнений у меня не осталось душевных сил, чтобы выдумать убедительный предлог и отказаться от участия в семейном обеде.

Ради жаркого дня я нарядилась в зеленую шелковую блузку без рукавов и шортики из «Топшопа» и послушно, как ведомая на заклание овца, уселась в такси рядом с Элли. Через пять минут мы оказались в Стокбридже, у дома, который выглядел так же шикарно, как и наш.

Квартира, в которой жила семья Николс, тоже чрезвычайно походила на нашу: огромные комнаты, высокие потолки, повсюду — уйма безделушек. Теперь я поняла, от кого Элли унаследовала пристрастие ко всяким забавным мелочам.

Элоди Николс при знакомстве расцеловала меня в обе щеки. Как и Элли, она была высока ростом, красива и изящна. Почему-то я ожидала услышать французский акцент, хотя Элли говорила, что ее маму привезли в Шотландию в четырехлетием возрасте.

— Элли много рассказывала о вас, — сказала Элоди без всякого акцента. — Я так рада, что вы подружились. Когда она заявила, что хочет сдать комнату какой-нибудь девушке, я немного волновалась. Замечательно, что вы так быстро нашли общий язык.

Я почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой. В манерах Элоди было что-то по-матерински покровительственное.

— Да, все получилось здорово, — ответила я, входя в роль. — Элли — просто чудо.

Элоди просияла и тут же помолодела на двадцать лет, превратившись едва ли не в ровесницу своей старшей дочери.

Потом меня представили Кларку, темноволосому мужчине в очках, с невыразительной внешностью. Улыбка у него, впрочем, оказалась приятная.

— Элли говорила, что вы пишете книги, — первым делом сказал он.

Я с укором взглянула на Элли. Похоже, она всему свету раззвонила, что ее соседка — писательница.

— Точнее сказать, я пытаюсь писать.

— И что же вы пишете? — продолжал расспрашивать Кларк, предложив мне бокал вина.

Мы сидели в гостиной, а Элоди отправилась на кухню, проверить, все ли готово.

— Истории в жанре фэнтези.

Глаза Кларка удивленно округлились за стеклами очков.

— О, это мой любимый жанр. Я был бы рад прочесть ваши истории прежде, чем вы пошлете их издателям.

— Вы хотите стать моим первым читателем?

— Да, если вы не возражаете.

Желание Кларка познакомиться с моими опусами ужасно мне польстило. Из рассказов Элли я знала, что он преподает в университете литературу и привык давать оценку всякого рода пробам пера.

— О, это было бы замечательно, — ответила я с благодарной улыбкой. — Правда, боюсь, мне так и не удастся закончить свою писанину.

— Буду с нетерпением ждать, когда вы это сделаете.

— Спасибо.

Только я подумала, что мои опасения были несколько преувеличены, как из другой комнаты долетел детский смех.

— Папа!

Сначала я услышала голос маленького мальчика, потом появился он сам. Сияя от радости, он бросился к Кларку. Деклан, десятилетний братишка Элли, догадалась я.