Выиграю твою жизнь - Елена Рахманина

Сейчас он находился ко мне спиной, и в поле моего зрения оказалась его кисть, увитая венами, и длинные пальцы с короткими ногтями, сжимающие тлеющую сигарету.

Каждый жест, каждое движение преисполнено силой, уверенностью и спокойствием. Я поймала себя на мысли, что любуюсь им. И дело даже не во внешности, а в его поведении. Оно завораживало и пленило. Из последних сил подавила в себе глупый восхищённый вздох.

– Что же привело такую важную шишку в моё скромное заведение?

Как ни странно, но голос наркоторговца звучал ровно.

– Расскажи мне об этой девчонке, – не попросил, а отдал приказ Шамиль. Будто находился под крышей своего заведения, а не на чужой территории.

Даже меня не обманул бы этот тихий вкрадчивый голос. Его интонации были сплетены из холода и стали, отчего мои плечи невольно дёрнулись. Затаила дыхание, опасаясь, что Ветрянский струхнёт и выложит всё, что знает обо мне.

– Ты о цветочке? – удивительно легко и весело уточнил Ветрянский. – Красивая девица – это всё, что я знаю о ней.

Я так расслабилась от его ответа, что с губ едва не сорвался стон облегчения. Новый вопрос не последовал, но, судя по скорому дополнению, Шамиль очень выразительно смотрел на собеседника.

– Она посещала мой клуб. Горячая девчонка. У каждой из тех, кто приходит ко мне, есть цена. Я хотел узнать её.

Меня передёрнуло. Ветрянский говорил обо мне так, будто я шлюха, которую он хотел купить. И вероятно, именно это услышал Ямадаев.

– И поэтому ты с охраной пришёл к моему зданию?

К моему разочарованию, Шамиль не походил на того, кто купится на слова наркоторговца.

Ветрянский лишь пожал плечами. На его лице застыло странное выражение. Смесь страха и веселья.

– Ну вы же, господин Ямадаев, пришли сюда, чтобы узнать о ней. Сами. Лично.

«И без охраны…» – подумала я про себя.

– Она твой курьер? – пропустив мимо ушей шпильку, продолжает допрос.

– Нет.

Первый правдивый ответ.

– В твоих интересах, чтобы это была наша последняя встреча, – бросил Ямадаев и лёгкой походкой человека, владевшего каждой мышцей в своём теле, направился к двери.

Интересно, что бы это значило? Вроде и не угроза, но уверена, за этими словами скрывается очень много.

Не суй свой нос в мой клуб. Играй по моим правилам. Не подсылай ко мне сумасшедших девчонок. И будешь жить.

Я смотрела ему вслед, и мне всё казалось, что вот сейчас он ощутит мой взгляд или уловит запах, а затем развернётся и раскроет моё убежище. Потому что этот мужчина – хищник. А я, похоже, его добыча. Уже ощущала, как его пасть смыкается на моей шее. Острые клыки царапают кожу, пуская кровь. Ещё не душит. Лишь намекает на скорую смерть.

Ветрянский открыл шкаф. Я вжималась в угол, обняв коленки. Смерил меня взглядом. Сам он выглядел не лучше. Будто по нему проехался каток. И я даже знала его название.

Интересно, почему он соврал ради меня? Ответ только один – ему не очень дорога его жизнь.

– Выметайся. И помни, что за тобой должок.

Я кивнула, неловко поднялась и вылетела из клуба со скоростью света. На улице меня бросало то в жар, то в холод. Слишком много стресса. Голова кружилась от эйфории. Сегодня я справилась. Молодец.

Снежинки, рано выпавшие в этом году, падали на алевшие щеки. Таяли. Я прикрыла глаза, глотая холодный, влажный воздух. Остро ощущая себя слишком живой.

Добрела до госпиталя. Оказалось, что маму уже выписали. Я устало поплелась домой, осознавая, что, если даже её там нет, мои силы исчерпаны. Действительно, её кровать пустовала. Василёк привычно молчал. Бабка точила зубы об мою нервную систему. И чтобы не слышать её брани, я легла на кровать и положила подушку на голову.

Утром на работе с досадой рассматривала свои руки. Из-за агрессивных моющих средств кожа на пальцах стала сухой и тонкой, как пергамент, лопалась, выделяя сукровицу. Ужасно щипало. Перчатки не спасали, лишь создавали дополнительный парниковый эффект, удваивая мучения. Я стояла, прислонившись к столешнице, и втирала какой-то крем, что посоветовали мне в аптеке. Обидно, когда собственный организм так не вовремя подводит.

Взгляд то и дело поднимался к видеокамере. Должно быть, у меня паранойя. Но я готова поклясться, что глазок следит за каждым моим шагом. Перемещается, скользя за мной.

Встряхнула головой. Бред. Просто камера, такие здесь натыканы повсюду. Да и на что смотреть охране? Как я складываю посуду в мойку?

– Привет, малышка.

Не заметила, как кто-то нарушил моё уединение. Подняла удивлённый взгляд и обнаружила того самого симпатичного бармена из клуба Ветрянского.

– Привет, что ты тут забыл?

Хлопаю ресницами, рассматривая красавчика. Ему бы сниматься в молодёжных сериалах, а не в притоне работать. Светлые волосы небрежно падали на лоб, яркие глаза весело за мной следили. Херувим, да и только.

Парень подошёл ко мне ближе, остановился на расстоянии одного шага.

– А тебе идёт, малышка, – он изогнул полные губы в лукавой улыбке, игнорируя мой вопрос.

Парень влез в моё личное пространство. Но, когда это делает кто-то настолько красивый, нарушение границ даже не раздражает. Херувим источал лишь веселье и забаву. Будто именно они являли смысл его жизни. Сейчас, должно быть, он считал забавной меня.

– Ну-ну, – не веря его словам, усмехнулась, пытаясь понять, поддаюсь ли я его чарам. И с удивлением обнаружила, что нет. Мой пульс не участился, как это было рядом с Ямадаевым.

– Можно потрогать? – спрашивает разрешения, и я не сразу догадываюсь, что речь идёт о моём черепе.

Небрежно пожимаю плечами. Почему бы и нет. Похоже, мужчин заводит моя бритая голова. Вчера Шамиль, сегодня Херувим. Пальцы последнего неспешно скользили по черепу, точно ему нравилась бархатная гладкость коротких волосков. Я прикрыла глаза, сравнивая вчерашние ощущения с сегодняшними, и поняла, что они совершенно разные. Вчера мне было горячо. Даже жарко. Сейчас тепло. Мило…

Стало стыдно за собственную потребность в человеческом тепле. Слабость дворовой кошки, которую хозяева выбросили на улицу из-за подранного дивана.

Чтобы развеять тягостные мысли, я беспечно улыбнулась, стирая из глаз боль.

– А мне можно? – весело поинтересовалась.

Парень не понял вопроса, но кивнул.

Я протянула руку и дотронулась до волос. Как у девчонки. Мягкие, светлые. Только не каждая девчонка может похвастаться таким красивым пепельным цветом.

– Я вас не отвлекаю? – раздаётся голос, от которого мы оба подпрыгиваем.

В дверях стоял не кто иной, как хозяин заведения.