Выиграю твою жизнь - Елена Рахманина

Зашла и прикрыла за собой дверь. Некоторое время постояла, пытаясь продумать дальнейший диалог. Но подозревала, что придётся действовать экспромтом.

– Нужно поговорить, – произношу, слыша, как хрипит от напряжения собственный голос.

Наркоторговец резко поднялся, насколько позволяло алкогольное опьянение, и вперил в меня осоловелый взгляд. Испуганно смотрел, будто подозревая, что следом за мной мог вновь появиться Ямадаев.

Удивилась, рассмотрев в полумраке Ветрянского. Казалось, Шамиль не просто ударил его лицом о стену, а ещё пару раз стесал о шероховатую поверхность кирпичной кладки кожу на всей правой половине. Физиономия мужчины являла собой ужасающее зрелище.

– Я одна, – успокаиваю, подходя чуть ближе. Ступая на полусогнутых ногах, в любой момент готовясь дать дёру.

– Чего тебе надо? – спрашивает, сжимая ладонями виски́ и упираясь локтями в колени. Меня удивляет, что его язык почти не заплетается.

– Подозреваю, что Шамиль Ямадаев вновь захочет с тобой пообщаться, – встаю напротив него, опираясь спиной на стену, – и мне нужно от тебя одно небольшое одолжение.

Слова, слетающие с губ, звучат нагло и дерзко. Будто мне ничего не грозит и здесь я хозяйка положения. К сожалению, чем больше я скажу Ветрянскому, тем хуже сложатся мои дела.

Успокоенная тем, что мужчина пьян, я позволила себе расслабиться. А потому не успела заметить, как он резко поднялся и двинулся на меня. Я поняла, что его худощавость обманчива. Мощи в жилистом теле достаточно. Ветрянский сжал мою шею с такой силой, что свет начал меркнуть перед глазами. От боли и от недостатка кислорода. Как ни цеплялась за его руку, ничего не помогало. Я лишь глотала ртом воздух, который не мог попасть в лёгкие. Захлёбывалась и мысленно прощалась с жизнью.

Ненавижу эту слабость в собственном теле. Какой бы юркой и быстрой я ни была, мужчины всё равно оказываются сильнее. Лишь чудом мне удалось ударить Ветрянского между ног. Мужчина, оглушённый дикой болью, разжал пальцы. А я повалилась на пол, пытаясь дышать.

Стоя на четвереньках, я смотрела глазами, полными слёз, как Ветрянский пятится от меня к дивану и поднимает бутылку. Замахивается ею, разливая по полу алкоголь. Брызги долетают до меня. Моё сознание заторможенно фиксирует страшную картинку.

Боже, он хочет меня убить.

Желание было. А возможности – нет. Координация его всё же подвела, и Ветрянский свалился на пол рядом со мной.

Несколько секунд я никак не могла осознать, миновала ли угроза. Или этот чувак поднимется, как зомби, и продолжит начатое. Сердце тарахтело в груди.

Расслабленное выражение на лице нарика позволило мне выдохнуть. Отбросила бутылку как можно дальше, вздрогнув, когда она ударилась о стену. Из-за кипевшего в крови адреналина не сумела рассчитать силы. Оставалось молиться, чтобы охрана Ветрянского решила, что их шеф не в духе сегодня. И не захочет подняться, чтобы проверить это предположение.

Оседлала нарика, молясь, чтобы мой вес удержал его на месте. Вытащила нож-бабочку и, когда он открыл глаза, распахнула своё орудие. Лезвие расчертило воздух по полукругу. Провела им по его щеке к шее почти в ласковом, интимном жесте.

– Одно движение, и я распорю твою ярёмную вену, как мешок картошки. Поэтому лучше не шевелись. Послушай.

Губы кривит безумная улыбка. Страх, ужас, смятение, растерянность, дерзость и смелость смешались во мне в странную, кипучую смесь.

– Чего тебе нужно, шизанутая? – слушается. Замирает. Хочет жить своей паскудной жизнью.

– Всего лишь поговорить.

– Долг не прощу, даже если ты подстилка Ямадаева. Пусть платит.

Морщусь. Какое глупое предположение.

– Он скоро приедет к тебе, – как можно спокойнее произношу, – обсудить мою личность.

Очень надеюсь, что во мне говорит прагматизм, а не излишняя самонадеянность. Всё же я не центр вселенной. Может, зря решила, что моя персона настолько интересна Ямадаеву, чтобы он оторвал свою задницу от удобного кресла и заявился в притон?

Брови Ветрянского поднимаются на лоб.

– И мне нужно попросить у тебя кое-что.

Во рту суше, чем в Сахаре. Чувствую бёдрами, как тело мужчины подо мной расслабляется. И хотя я сверху, но фактически уже потеряла управление ситуацией.

– И о чём же, цветочек?

С бритой головой и разбитой губой на цветочек я похожа меньше всего.

– Не говори Ямадаеву, что знаком с моей матерью. Я лишь случайная девица, которая тебе приглянулась. Ни имени, ни фамилии – ничего.

Я уже сказала ему слишком много. Если он достаточно знает Ямадаева, то понимает, что держит в своих руках мою жизнь.

– И с чего бы я стал врать такому человеку, как он? – ухмыляется.

Вздрагиваю, когда раздаётся стук в дверь.

– Владимир, тут к тебе… пришли.

Мы оба смотрим на дверь, догадываясь о персоне визитёра.

– Задержи его на десять минут! – кричит Ветрянский.

– Окей, – шаги удаляются.

– Это ты мне скажи, – когда глаза Ветрянского возвращаются к моему лицу, пытаюсь изобразить дерзкую ухмылку, но ощущаю, как губы складываются в жалкую улыбку. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Бьёт набатом сигналы SOS.

Я ожидаю, что посыплются вопросы. Зачем мне это надо? Почему скрываюсь от бандита такого уровня? Но ничего подобного не следует.

– Хорошо. Но взамен я попрошу плату, которую ты мне не откажешься выплатить.

– Какую?

– Узнаешь. По рукам?

Боже, если он попросит отдать ему моего первенца, похоже, придётся согласиться. Чёрт с ним, с Ветрянским. Если Шамиль узнает мою фамилию, завтра для меня может и не наступить.

– По рукам, – киваю.

– Слезай с меня и забирайся в шкаф.

Я выполняю сказанное, и, как только закрывается одна дверь, открывается другая. Заглядываю в щель и вижу, как Шамиль Ямадаев походкой хозяина проходит в кабинет.