Спальня, в которой ты есть - Эмма Марс

– Мадемуазель Барле, какая вы, однако, занятая молодая дама! Сколько уже месяцев мы пытаемся встретиться с вами?

Мужчина в черном костюме, этакий Дон Жуан лет шестидесяти с напомаженными редкими волосами, держал меня за руку, в голосе нотариуса, пожалуй, слишком любезном даже для его профессии, был слышен легкий упрек. Месье Шурманом предложил мне присесть в одно из видавших виды кресел, предназначенных для клиентов, а сам занял свое место за столом, в новом кожаном кресле. Хотела я или нет, но эта деталь невольно заставила меня задуматься о том, что здесь только один человек намерен обрести богатство.

– Не нужно называть меня мадемуазель Барле, моя фамилия Лоран. Как и у моей матери.

На его лице появилась плутоватая улыбка, и он, водрузив на нос очки, достал из своего портфеля толстую кипу бумаг.

– Да, да, да… конечно. У нас с вами есть два дела, которые нужно рассмотреть, не так ли?

– Да, именно так, – подтвердила я.

– Наследство Мод Лоран, которое получает ее дочь, Анабель Лоран, мы согласны с этим?

– Да.

– А также брачный контракт, составленный моим парижским коллегой, нотариусом Оливо, между вами, мадемуазель Лоран, и месье Луи Барле.

Ожидая моего согласия, он смотрел на меня таким взглядом, каким обычно собака смотрит на своего хозяина и ждет от него команды.

– Да, совершенно верно.

– Превосходно, превосходно, превосходно. Вот все и проясняется потихонечку.

На самом деле причина моего присутствия здесь должна была быть ему известна еще до того, как я вошла сюда, если принять во внимание то, что месье Шурманом являлся нотариусом моей мамы, сколько я себя помню, и дело о наследстве уже не первый месяц пылилось на полке в его офисе. Я почувствовала легкое покалывание в том месте, где три дня назад Стефан нанесла мне рисунок чернилами, и это помогло отвлечься от неприятного чувства досады, которое я испытывала. Боль была слабой, когда бальзам, который я наносила на рану, высыхал, она давала о себе знать и вызывала приятные воспоминания.

– Согласно вашим распоряжениям, – продолжил месье Шурманом, – мы выставили на продажу основную часть имущества вашей матери: дом, находящийся по адресу: улица Риго, 29, Нантр. Ваша мать являлась единственной его владелицей, а вы, соответственно, единственная наследница. Мой служащий должен был вам сказать по телефону, что мы получили предложение о покупке вашего имущества, и, если вас все устраивает, прямо сегодня можно начать подготовку и оформление необходимых документов.

– Согласна, я согласна, – пробормотала я.

– Хорошо, хорошо, хорошо, – сказал он и, желая меня поддержать, широко улыбнулся.

Я спрашивала себя, всегда ли месье Шурманом повторяет слова одобрения трижды или он сделал это специально для меня, принимая во внимание мой скорбный, удрученный вид?

– Мы сейчас все подготовим, и вы сможете подписать необходимые документы в соседнем кабинете через несколько минут. А пока вы ждете… – он снял очки, и вместе с ними пропало его простодушное и несколько похотливое выражение лица, – я должен вас предупредить. Вы сейчас получите очень значительную сумму денег. Опыт показывает, что такой капитал гораздо проще и быстрее растратить, чем накопить.

Он обратил внимание на мою дорогую дизайнерскую сумочку? Или принимает меня за одну из светских модниц, которые способны растратить все состояние матери на дорогие безделушки? А может, просто за молодую слабовольную и неопытную девушку, окруженную паразитами, только и дожидающимися, как бы отхватить кусок от чужих денег?