Запрещенные друг другу - Арина Александер

— Вот он, — кивнул бармен на оккупировавшего vip-комнату Дударева, нетерпеливо переминаясь в дверях с ноги на ногу. — Уже второй час тут.

— А девочки? — поинтересовался Егор, изучая возвышающуюся на столе полупустую бутылку вискаря.

Отрицательно мотнув головой, бармен произнес:

— Даже не смотрел.

Странно… Чтобы Дударев да без сопровождения! Чудасия.

— Можешь идти, — отпустил парня, переключившись на друга. Поняв, что на этом всё, бармен с радостью ретировался, поспешив вернуться к своим обязанностям. Услышав за спиной легкий щелчок, Егор подошел к столу и, не сводя с Вала глаз, спокойно разместился в расположенном напротив кресле.

Откинувшись на спинку дивана, Вал никак не отреагировал на его появление и, запрокинув назад голову, периодически подносил к губам сигарету, выдыхая в потолок белесое облако.

Поза расслабленная, движения неспешные, выверенные. Дыхание ровное, размеренное. Судя по выпитому — ещё не пьян, но уже достаточно разнежен. «Как раз то, что нужно», — довольно заметил про себя Егор, не собираясь уходить с пустыми руками.

— Откуда узнал? — открыл глаза Вал, нарушая тягостное молчание. Выбросив окурок в пепельницу, жестко растер ладонями и лицо и неприветливо зыркнув исподлобья, облокотился о колени, непроизвольно подавшись вперед.

— Жорик позвонил, — Егор решил не жеманиться, и по-хозяйски плеснув в стакан заказанного Дударевым виски, тут же опрокинул в себя отмеренную порцию. — А вообще тебя в городе каждая собака знает, о какой конспирации может идти речь?

— Да уж, раньше было проще, — философски резюмировал Вал, свесив между ног тяжелые кисти. Тогда и проблемы решались иначе, и занимаемая должность не обязывала держать марку.

— Ничего не изменилось, — осторожно начал Егор, постепенно подходя к цели визита. — Ты так и остался бизнесменом с криминальным прошлым. Профессионалом, знающим уголовный кодекс, как «Отце наш». Ты был и остаешься моим самым близким другом. Мое доверие к тебе настолько безгранично, что я без лишних колебаний выбрал тебя в заместители, взял крёстным отцом своей дочери, доверил жизни родных. Вал, смотри, я прекрасно понимаю твое сост…

— Ложь, — перебил его на полуслове бывший заместитель, извлекая из пачки очередную сигарету. Понял, что сейчас будет, поэтому и психанул, не собираясь слушать одно и то же.

— Понимаю, Вал, ещё как понимаю. Признаю, вчера перегнул палку, включил чмошника, не желая мириться с твоим выбором… да подожди ты! — вскинул ладонь, заметив, как потемнел устремленный на него взгляд и напряглись мускулистые предплечья. Ещё не хватало сцепиться тут для полного счастья. — Спасибо, — съязвил, когда Вал рухнул обратно на диван, пытаясь взять под контроль ускользнувшие из-под присмотра эмоции. — До сегодняшнего дня я не верил ни в твои чувства, ни в степень твоей ответственности в отношении Юли. Извини, но все твои связи говорили сами за себя. Сначала думал, спортивный интерес. Потом, чтобы поставить Осинского на место. Вполне в твоем стиле. Но чтобы подать в отставку!? Не ожидал. Удивил так удивил. Только какого хрена не посоветовался?

— Устал я, Егор, и хочу полноправной свободы. А тебя что так, что так прижмут избиратели, потребовав моего увольнения.

Студинский снова потянулся к виски. На этот раз позволил жидкости задержаться ненадолго во рту, позволяя рецепторам распробовать дубово-дымчатый привкус.

— Думаешь, оставишь пост заместителя и сразу станет легче? Сможешь п*зд*ть всех направо и налево, и ничего тебе за это не будет?

— Именно! Не хочу наводить тень. Ты много лет шел к этому, я же… — усмехнулся, слегка приподняв уголки губ, — короче, не мое это. Эти улыбки сквозь зубы, совещания, расписания, вечные удавки, — кивнул на галстук Студинского, — плюс пристальное внимание журналюг. Давай ты вместо меня поставишь Журавлева? Он ответственный, представительный, с соответствующей репутацией, а самое главное — дохлик. В морду вряд ли кому-то даст. А я вернусь в свой привычный ареал обитания и как всегда, буду прикрывать твой тыл…

— Даже не мечтай, — обрубал его пламенную речь Студинский, подорвавшись с места. — Пока я мэр — ты будешь моим заместителем. И это не обсуждается. Я что, зря сегодня распинался на пресс-конференции, прикрывая твой зад? Да и Архипов ясно высказался по этому поводу. Завтра выходишь на работу и продолжаешь в том же духе.

— За*бись, — выдохнул хмуро Вал, раздраженно заиграв скулами.

— А никто и не говорил, что будет легко, — прекрасно понял его состояние Егор. — Вместе начали — вместе и продолжим. Ты главное успокоительного побольше жри — и всё у нас будет пучком.

Вал повёл подбородком, выдыхая в сторону дым, и извиняюще улыбнулся.

— Не могу обещать. У меня Юля подает на развод — без лишней шумихи не получится. Я уже и Генку подключил, и с судьей перетёр. В общем, ни сегодня так завтра тут такое начнется, мама не горюй. А ты говоришь — спокойствие.

На лице Егора мелькнула какая-то мысль. Быстро мелькнула, как искра — зажглась и погасла. Хотел сказать, что думает по этому поводу, но вовремя опомнился, вспомнив о неизлечимом диагнозе под названием любовь. Вот тебе и судьба-насмешница. Кто бы мог подумать.

— Что, настолько сильно? — Не ждал откровений. Да и не тот Дударев человек, чтобы держать чувства нараспашку. Это только с виду казалось, что у него всё на лбу написано и язык без костей, а на деле… никто не знал настоящего Дударева. Даже Егор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Представь себе, — устало вздохнул Вал, опустив глаза. Думал, хотя бы здесь сможет абстрагироваться от проблем и спрятаться от дикой ревности. Так нет же. И тут достали. Егор только сейчас смирился с его выбором, а что тогда говорить про него? Да ему самому порой не верилось. Его чувства были настолько ненормальные, бешеные и необузданные, что мозг взрывало от одной только мысли, что пока он тут давился лютой злостью, к его Юле прикасались на вполне себе законных правах. И хоть ты захлебнись, хоть сдохни, а пока только так — с пятиминутными встречами, сорванными украдкой поцелуями, неудовлетворенным желанием и такой необъятной тоской, что буквально чувствовал, как трещала по швам натренированная выдержка.