Запрещенные друг другу - Арина Александер

— Я не понимаю… — начала испуганно, вернувшись к созерцанию больничного белья. Что простынь, что сорочка сейчас были чистыми, без каких либо выделений, но это снаружи, а внутри… Внизу живота ещё улавливалась легкая боль, но в целом, чувствовала себя сносно. Обычное состояние перед месячными.

— Как видишь, кровотечение удалось остановить, — прозвучало сдержанно. — Не знаю, что это за лекарство, но оно реально работает. Правда, и капельница уже вторая по счёту. Сейчас подойдут дежурный врач с гинекологом, но мне уже ясно дали понять, что выпишут тебя не скоро.

— А ты… — оглядела палату, различая едва уловимые больничные шумы.

— Я сам. Твои остались дома с Сашкой.

Юля горько улыбнулась: судя по тому, что Глеб привез её сам — родня посчитала её состояние не таким уж и страшным. Неожиданно, конечно. Нет, не то, чтобы она обиделась, ни в коем случае. Марина с сестрой вряд ли бы приехали. Но мать… царапнуло, чего уж там.

Боже… В голове просто не укладывалось. Это точно из-за противозачаточных. Помнится, она читала, что среди списка побочек были обозначены обильное кровотечение и сильные боли внизу живота. Но в инструкции так же писалось, что вероятность таких симптомов одна на десять тысяч. Вот тебе и лотерейный билет.

— Стоп! — спохватилась, зацепившись за последнюю фразу. — Что значит, выпишут не скоро? Я нормально себя чувствую, — попыталась содрать с локтевого сгиба клейкую ленту, не собираясь тут оставаться. Дома Сашка, куча нерешенных проблем. Чем валяться на койке в ожидании разбора полетов, лучше сразу поехать домой и завершить начатое. Всё равно от этого никуда не убежать. А то, что Глеб как бы проявлял заботу, её ни капли не ввело в заблуждение. Уже не верила ему ни на йоту. Это так, просто отсрочка. Пускай и смотрел с тревогой, но эта тревога была скорее от незнания, а не от искренней заботы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да сиди ты! — Глеб перехватил холодные пальцы и, поддавшись гневной вспышке, с силой сжал их между собой, сорвав с её губ тихий вскрик. — Пока не узнаем причины — никто никуда не уйдет! Ясно?

— Ясно, — прошептала, испытывая жжение в горле. Выдернув пальцы из металлических тисков, рухнула обратно на подушку и уже хотела попросить воды, раз о ней так «заботятся», как в палату вошли строгий мужчина с припорошенными сединой висками и миловидная женщина сорока пяти лет. «Наверное, гинеколог», — догадалась Юля, рассматривая её мягкие черты лица, и непроизвольно напрягла бедра, сжимая их между собой.

— Вижу, кто-то пришел в себя! — заключил дежурный врач бодро, не смотря на глубокую ночь. — Хо-ро-шо, — протянул нараспев, сверкая довольной улыбкой. — Так… Осинская Юлия Анатольевна, тридцать пять лет, поступила с… — принялся изучать анкету, бормоча себе что-то под нос.

— Доктор, что с моей женой? — нетерпеливо подался к нему Глеб, устав от неизвестности.

— Что с кровотечением? Прекратилось? — проигнорировал мужчина вопрос, обращаясь к гинекологу.

Та приподняла простынь и, заглянув Юле под сорочку, одобрительно кивнула.

— Хорошо, но давление низковато, — принялся листать какие-то бланки, ненадолго потеряв нить разговора. — Такс, хм… анализы говорят о низком уровне тромбоцитов в крови, что и послужило плохой свертываемости.

— А что могло стать тому причиной? — робко спросила Юля, не подозревая об уготовленном ударе.

— Применение противозачаточных, — принялся перечислять врач, загибая пальцы, — врожденные болезни крови, онкозаболевания, гормональные изменения, беременность…

— Беременность? — всполошился Глеб, устремив на Юлю цепкий взгляд.

— Конечно. Как вариант. Более развернутые анализы мы сделаем завтра с утра, а пока Нина Алексеевна, — представил подошедшую к побледневшей Юле женщину, — проведет осмотр, дабы мы могли узнать, в каком направлении двигаться дальше. Давайте пока оставим милых дам наедине, — поманил за собой Глеба, кивнув на дверь, — а потом продолжим.

Глеб с шумом вобрал в себя воздух и, мазнув по гинекологу отстраненным взглядом, заторможено поплелся на выход. Стоило сказать, что Юля пребывала в неменьшем оцепенении, переваривая услышанную информацию. Онкология — это вряд ли, на общие анализы крови она никогда не жаловалась, а вот сбой после таблеток — вполне возможно. Но никак не беременность. Нет-нет-нет.

Нина Алексеевна закрыла за мужчинами дверь и повернулась к обомлевшей женщине.

— Как вы себя чувствуете? — задала вопрос профессиональным тоном, надевая на руки прозрачные перчатки.

— Нормально, — как можно уверенней отчиталась Юля, впившись в края простыни похолодевшими пальцами. Понимала, что без этого никак, но, блин, было не по себе. Стоило признаться, что, не смотря на приподнятое настроение доктора, лично у неё на душе развернулся самый настоящий ураган.

— Ваш муж сказал, вы принимаете противозачаточные, — Нина Алексеевна помогла согнуть колени и развести ноги как можно шире, а потом… боже, как неприятно… принялась за пальпацию стенок влагалища, изучая особо подозрительные места с помощью небольшого фонарика.

— Да… Эм… Это из-за них у меня кровотечение? — нарушила Юля затянувшуюся паузу, закусив изнутри губу. Пускай прикосновения женщины были аккуратными, в меру осторожными, но внутри всё протестовало против такого «вторжения».

— Нет. — Коротко. Содержательно и… ни черта неинформативно. Как воспринимать это «нет» — с облегчением или беспокойством? Видела, что её изучали не только по «женской части», но и пристально ощупывали каждую мышцу. Зачем, спрашивается?

— А из-за чего тогда? — встретилась с сочувствующим взглядом, когда Нина Алексеевна заметила припухлость в уголке её губ, и нервно скомкала простынь, придав лицу беспечное выражение. На её грудь опустились теплые ладони и принялись осторожно прощупывать их, проверяя на наличие уплотнений. Ноющие полушария тут же болезненно отреагировали, послав по всему телу короткие импульсы.

Нина Алексеевна покосилась на прикрытую дверь и неуверенно улыбнулась, выдав ошеломляющую новость:

— Вы беременны, — погладила Юлю по плечу, увидев, как её лицо покрылось мертвенной бледностью. — Конечно, это ещё не стопроцентно, но… поверьте моему опыту, завтра на узи вам скажут то же самое.

Юля тряхнула головой, прогоняя из ушей оглушающий писк.