Ты пахнешь корицей - Ника Драйв

— А, Настя! Приехала? Тебя отец ждет, — в гостиной на ковре сидела мачеха — Лара.

Она была старше Аси на два года, и они отлично ладили. Лара доставала конфеты из огромной коробки и откусывала понемножку. Под спину она положила белые кожаные подушки с дивана, Лара наслаждалась, наблюдая, как две горничные под командой стройной блондинки-дизайнера украшали нижние ветки ёлки, переставляя стремянку с коробкой игрушек то вправо, то влево. Иногда она посматривала на пламя в белом большом камине.

Ася подумала, что золотые банты и бледно-золотистые шары на огромной под потолок темно-зеленой ёлке выглядят холодно и отталкивающе. И вся гостиная с новенькой дорогой мягкой мебелью: белыми кожаными диванами и креслами, бледно-желтым ковром, стеклянными столиками и камином, больше похожа на рекламу жилья, а не на уютный дом, в котором любят друг друга.

Даже съемная квартирка Тёма была больше похожа на дом.

Ася пожалела, что не взяла у него номер телефона, хотелось услышать его хрипловатый голос и узнать, что он делает поздним вечером с выбитой дверью.

Ёлка была наряжена.

Одна из девушек подхватила стремянку. Первой выскользнула из гостиной блондинка-дизайнер с пустой коробкой из-под игрушек в руках.

— Ли, сделай мне глинтвейн, — Ася мягко остановила собравшуюся уходить вторую горничную.

— Да, Анастасия Александровна, — поклонилась Ли.

— Нет, — Лара пружинисто вскочила на ноги и встала между Асей и Ли.

Она была белой волчицей, но в человеческом облике казалась кошкой. Узкие зеленые глаза были сейчас желтыми, длинные светлые волосы спиралями локонов спускались на спину. Чаще всего Лара одевалась в белое, ей необыкновенно шли и белые джинсы, и белая водолазка, и даже белые домашние туфельки, отделанные мехом.

— Спиртного ни капли нельзя, сделай безалкогольный напиток, Ли, — приказала Лара.

— С чего бы мне отказывать себе в капле спиртного? — Ася догадалась без подсказки, ахнула и села посредине ковра. — Это что-то сказал врач-фэйри, которого вызывала ты, когда меня тошнило, потому что я подхватила простуду?

— Не простуда это, а волчонок, так что хватит бегать и прыгать, — усмехнулась Лара.

— Не надо глинтвейна, Ли, принеси мне несколько палочек корицы, пожалуйста, — попросила Ася горничную.

— Да, Анастасия Александровна, — девушка присела и ушла, не удивившись, мало ли какие причуды бывают у беременных.

— Альфред уехал в столицу, устроил себе грандиозный мальчишник. Говорят, что он не вылезает из стриптиз-клубов и ночных заведений, — Лара внимательно смотрела на Асю.

В последнее время её падчерица тихо сияла, каким-то своим серебристым светом, и зажег его не жених.

— Я так понимаю, Альфред роскошно рогат? А волчонок — ублюдок неизвестного парня? — Лара села на ковер, откусила еще от одной конфеты и пододвинула коробку Асе, — ешь, бельгийские, с апельсиново-мятной начинкой, как ты любишь.

— Не смей так называть моего малыша! — Ася попыталась ударить Лару, но та перехватила её руку.

Лару Волков нашел в бойцовском клубе. Оборотни зарабатывали на жизнь по-разному, Лара — драками.

Девушка победила в тот вечер своего соперника и была так хороша, что альфа не отпустил её, увез в эту же ночь к себе. Больше Лара не дралась, но у неё был тренер, и боевые навыки она не растеряла.

— Мне Альфред не нравился никогда. Я только за, — Лара улыбнулась, отпуская руку Аси. — Ешь конфеты и рассказывай. Правда, что он — инквизитор? — желтые глаза Лары расширились. — Какого это, любить инквизитора, Настя?

— Он… обыкновенный человек, мне нечего рассказывать, Лара, — Ася незнакомо изогнулась и сладко потянулась. — Отец очень сердит?

— Не-а, — Лара запихнула целую конфету в рот, — но бормочет, что хочет мальчишечку-внука, а по мне альфы — женщины сильнее!

— Ты наговоришь сейчас, — из кабинета вышел отец.

Ася настороженно следила за ним серьезным взглядом. Он взял её на руки, как в детстве, прижал к себе, шепнул:

— Волчонок — это радость, Настенька, ну не чистокровный, так что ж. Альфред воспитает его, как родного.

И взгляд Аси погас.

Это заметила Лара, увидел и отец.

— Альфред — лучший боец, за ним стоит большая часть стаи, Ася, — он бережно посадил дочь на диван.

— Как скажешь, — прошептала Ася, старательно сдерживая слезы, наполнившие глаза.

— Ваша корица, Анастасия Александровна, — Ли положила на ладошки Аси три коричневые палочки, заполнившие гостиную сладким ароматом новогоднего праздника.

— Корица, — пролепетала Ася, и слезы полились по её бледным щекам.

— Не плачь, мне больно, — целуя Асю в макушку, прошептал отец.

— Это мне больно, здесь, — Ася ткнула себя в грудь. — И я хотела попросить тебя, пап, — она смотрела, как он вздрогнул и напрягся, — мой волчонок, еще головастик совсем, но я хочу, чтобы он почувствовал семейный настоящий праздник — Новый год. А с такой ёлкой не хочется даже вспоминать про праздник. Давай повесим наши игрушки!

— Думаешь? — отец оглядел роскошную ёлку. — Лучшего дизайнера нанял. Время у неё всё расписано было, так что ночью наряжала.

— Ты помнишь, наши игрушки, пап? Их мы с мамой делали, потом вы мне дарили фарфоровые фигурки на каждый день рождения, — Ася утянула отца на диван, свернулась калачиком, положив голову к нему на колени.

— Они у меня в шкафу в кабинете, — улыбнулся отец, вертя в пальцах палочку корицы и принюхиваясь к сладкому аромату. — Я принесу их сейчас и стремянку. Хочешь?

— Да, пап, — Ася потянулась и улыбнулась, не выпуская корицу из рук.

— И что с этими делать? — отец тащил большую пропыленную старую коробку и кивнул коротко на игрушки дизайнера.

— Я справлюсь, меня научили незаменимым в хозяйстве заклинаниям, — Лара пробормотала какие-то непонятные слова.

Золотые шары и банты с легким звоном скатились на пол.

— Потом в коробку их сложу, — улыбнулась Лара.

Отец приволок стремянку.

— Папа! Мы будем втроем наряжать ёлку?! — Ася запрыгала на диване, но отец осторожно усадил её, обнял. — Будь осторожнее, Настенька, береги кроху, — он не сдержался и просиял, — я мечтаю стать дедом побыстрее, доча. Мы наряжаем, ты говоришь, куда что вешать, — проговорил он, разрезая канцелярским ножом липкую ленту, которой была тщательно заклеена пыльная коробка.

Но Ася не усидела на месте, подскочила к коробке, сунула туда нос и чихнула.

— Будь здорова! — хором выкрикнули Лара и отец, переглянулись и рассмеялись.

— Я буду бабушкой, — Лара хихикнула, обняла Асю, — показывай игрушки, Настя.

— Ты посмотри, какой! — Ася вытащила кривого одноглазого барашка, сделанного ею еще в школе из картона и ваты. — А эти! Красота же! Чистая красота!