(Не)любимый муж - Анастасия Соловьева

Ярослав прижимается ко мне сзади и жадно целует. Я задыхаюсь, пальцы до боли стискивают край столешницы. Напрасно я считала, что во всём виноват адреналин. Второй поцелуй снова вызывает во мне бурю непонятных эмоций. Я отвечаю Ярославу, дрожу, когда наши языки сталкиваются.

Он ведёт пальцами по моему предплечью, выше и выше, касается шеи. Отрывается от моих губ, его горячее дыхание опаляет спину. Он тянет вниз молнию платья, сантиметр за сантиметром обнажает меня. Я невольно выгибаюсь, когда Ярослав отбрасывает в сторону волосы, покрывает поцелуями лопатки и чувствительную зону между ними.

Кусаю губы, чтобы сдержать вырывающиеся всхлипы. Его пальцы пробегают по позвонкам, слегка массируют спину, ловко расстёгивают лифчик. Платье держится на одних лишь лямках, стоит их дёрнуть — и я останусь в нижнем белье. Страха нет. Но я сильно волнуюсь, пульс частит, дыхание рваное и тяжёлое.

Ярослав обхватывает ладонью шею, его губы вновь накрывают мои в сладком мучительном поцелуе. Я неосознанно ёрзаю, двигаю бёдрами — и ощущаю ягодицами его эрекцию. Тело окатывает волна приятной слабости, в солнечном сплетении щекотно, словно от пузырьков шампанского. Наш поцелуй становится неприлично глубоким, влажным. Я посасываю его язык, всхлипываю, когда Ярослав стягивает с меня платье. И красный лифчик тоже падает на пол. Я почти голая. Беззащитная.

Не переставая терзать мой рот, Ярослав сжимает талию, проводит ладонью по животу и легко, невесомо дотрагивается до напряжённых сосков. Это подобие прикосновения действует не меня сокрушительно: между ног болезненно ноет, а из горла вырывается жалобный стон. Я пытаюсь отстраниться, прерываю поцелуй, но Ярослав не позволяет мне сбежать. Накрывает грудь руками, перекатывает соски между пальцами, а сам целует в шею, плечо, лопатку. Рисует языком причудливые узоры, втягивает нежную кожу. Клеймит меня.

Я дрожу всем телом, ладони скользят по столешнице, я опираюсь на неё локтями и кусаю себя за пальцы, чтобы очнуться. Что со мной? Почему всё так ярко, головокружительно, остро? Он что, подсыпал в кофе сильнодействующий афродизиак?

Ярослав разворачивает меня, смотрит потемневшим порочным взглядом. Мы так сильно впечатаны друг в друга, что я по-прежнему ощущаю его твёрдость. На этот раз животом. Под ногами плывёт земля, я будто оглохла и онемела. Облизываю пересохшие губы, когда Ярослав снимает футболку. Он берёт мои руки и кладёт их на свои плечи.

— Делай то, что хочешь. Не закрывайся от своих желаний, — произносит он хриплым голосом.

Я слушаюсь. Изучаю его сильное разгорячённое тело, трогаю ключицы, мускулистую грудь, упругий живот. Мне нравится, какой он на ощупь. Нравится его мужской запах, смешанный с крепким кофе и мятным гелем для душа. Я чувствую непреодолимую потребность прикасаться к нему — губами, руками, языком. Обхватываю его лицо ладонями, тянусь, чтобы поцеловать. Снова ощутить его вкус.

Ярослав неожиданно поднимает меня. Я цепляюсь за его плечи и через несколько секунд чувствую ягодицами холодную поверхность стола. А как же спальня? Он что, собирается трахнуть меня на том месте, где мы недавно завтракали? В первый раз?

Он впивается в мои губы требовательным поцелуем, уничтожая все мысли. Дотрагивается до внутренней стороны бёдер, отчего низ живота скручивает томительным спазмом. Я трясусь от острого желания, я никогда такого не испытывала. Хочу, чтобы он освободил меня, прекратил это безумие. Снова намереваюсь сбежать.

Но тело меня не слушается. Я подаюсь вперёд, двигаю бёдрами, всхлипываю, ошеломлённая, задыхающаяся, слабая. Ярослав снимает с меня кружевные стринги, чуть отстраняется, чтобы рассмотреть моё голое тело. Соски напряжены, грудь ноет, и к своему стыду я чувствую, что между ног очень жарко и мокро.

И теперь я начинаю бояться. Что всё закончится бездарно. Я стану холодной и скучной, потому что секс действует на меня именно так. Пусть я никогда не возбуждалась так сильно, но итог всё равно будет плачевным. Ярослав разочаруется.

— Ни о чём не думай. Расслабься, — шепчет он, прикусывая мочку, обводя языком ещё одно чувствительное местечко, на этот раз за ухом.

Я трепещу, льну к Ярославу, обнимаю его за шею, захлёбываясь пьянящим мужским ароматом. Словно в тумане, наблюдаю, как он достаёт из заднего кармана блестящий квадратик, а затем тянет вниз шорты вместе с боксерами.

Чёрт! Нет, я не хочу! Закрываю грудь руками, испуганно смотрю вниз. Его член огромный, я не смогу это всё принять. Даже с бывшим мне часто было больно, а у того размеры куда скромнее!

Ярослав раскатывает презерватив по всей длине, становится между моими разведёнными ногами, и тут у меня прорезается голос. Если не откажу сейчас, будет поздно.

— Я не готова, — голос сиплый, с нотками паники. — Ты не предупреждал, что у тебя там дубина в штанах!

Он хрипло смеётся, совершенно не воспринимая мои слова всерьёз. Мотаю головой, пытаюсь отодвинуться. Я не хочу всё время терпеть боль, я на это не подписывалась.

— Ты готова, Майя. Поверь мне, — отводит мои руки от груди, наклоняется и обхватывает губами сосок.

Яркие вспышки мелькают перед закрытыми глазами, новый виток желания оказывается настолько сильным, что по бедру стекает горячая влага. Я теряю себя, впиваюсь ногтями в его плечи, откидываю голову назад и протяжно стону. Ярослав целует, кусает, всасывает напряжённые вершины, доводя меня до лихорадочного состояния. Могу только крутить головой, выгибаться и всхлипывать.

— Яр, пожалуйста, — бормочу я, облизывая припухшие от поцелуев губы. Не знаю, чего именно прошу: освобождения или пощады.

— Чего ты хочешь, Майя? Скажи мне, — его хриплый голос звучит требовательно, почти приказывает.

Жёсткие губы на шее, скользящие пальцы на животе, бёдрах, промежности. Он надавливает на клитор, вынуждая кричать от тягучих, солёных волн, омывающих меня с ног до головы.

— Тебя хочу, — надрывно признаюсь я, чуть не плача от зашкаливающего возбуждения.

Ярослав подтягивает меня к краю стола. Я ощущаю внизу тугое давление, его член легко скользит внутрь, растягивая стенки, даря невероятное чувство наполненности, завершённости. Никакой боли я не испытываю, наоборот, всем телом подаюсь вперёд, стремясь принять его до конца.