Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога - Марио Борегар

На самом деле в материалистской культуре мем требовалось только ввести и не требовалось доказывать его. К примеру, Роберт Аунгер развлекался с идеей новой дисциплины «нейромеметики» в «Электрическом меме» (2002). Как отмечал философ Уильям Л. Бензон, в нейробиологической литературе мемы не рассматриваются, поэтому предприятие Аунгера лишено смысла. Но тем не менее идея слишком хороша, чтобы обойти ее вниманием^[714]. Аналогично, «Биология веры» (2000) Джозефа Джованноли убеждает нас в существовании «психогенов»^[715] – верований, обладающих свойствами генов. А Ховард Блум в «Принципе Люцифера» (1997) заявляет, что «мемы – это идеи, фрагменты ничто, прыгающие из разума в разум», каким-то образом трансформирующиеся в силу, которая вызывает у общества «острую жажду» – по-видимому, жажду неприятностей^[716].

Разработчик Microsoft Word Ричард Броди предлагает классический образец этого жанра в «Вирусе разума» (1996). Книга Броди, объявленная первым популярным трудом, посвященным мемам, – отчасти популярная наука и отчасти издание по самосовершенствованию. В условиях общего замешательства, начавшегося с самого Докинза и связанного с вопросом, напоминает ли мем ген (значит, избежать его невозможно), или все-таки вирус (в этом случае его можно и должно избежать), этот труд – «долгожданная научная теория, объединяющая биологию, психологию и когнитивную науку» Броди склоняется к вирусной гипотезе^[717]. Автор уверяет нас, что «люди, понимающие меметику, будут приобретать все больше преимуществ в жизни, особенно в предотвращении манипуляций и попыток использовать их»^[718].

Разумеется, Броди знает, как надо воспринимать РДМО – это же «одни из самых мощных вирусов разума во вселенной». Но для беспокойства нет причин: