Секс в Средневековье - Рут Мазо Каррас

Наряду с прочими наработками Нового времени – Реформацией, появлением буржуазного капитализма, Просвещением – исследователи выделяют зарождение индивидуализма и закат коммунитаризма. Среди всего прочего это привело к тому, что в центре внимания оказалась нуклеарная семья в противоположность более широким родственным группам, а также домашнее хозяйство как личное пространство в противоположность общественному. Эти перемены, очевидно, крайне важны в истории сексуальности, так как в рамках современных представлений секс зачастую предстает как нечто очень индивидуальное и частное. Но, как мы видим по тому, что в регулирование, если не в создание «сексуальности» вмешивалось государство, это не было переходом от общественного регулирования к индивидуальным решениям – а по средневековой литературе мы видим, что представление о крайне индивидуалистичной любви пронизывало средневековую культуру, даже если оно не оказало значительного эффекта на повседневное поведение. Не каждый средневековый брак был заключен между семьями в отсутствие любви и вопреки желаниям пары, и не каждый брак в последующие эпохи был заключен исключительно по любви без учета экономических и социальных нужд семей жениха и невесты.

Точно так же в Новое время мы не видим радикальных перемен в научном понимании телесных процессов. Томас Лакер утверждает, что односеменная теория Аристотеля доминировала в Европе начиная с Античности до конца XVIII века, когда ее вытеснило открытие яйцеклетки. Однако, как мы увидели в Главе 3, представления Аристотеля не были приняты в Средние века повсеместно, и многие считали, что женщина вкладывала в зачатие ребенка свое семя (хотя ни сперматозоиды, ни яйцеклетки не были известны). Лакер продемонстрировал, как понимание природы деторождения сформировало представление раннего Нового времени о женском теле как гомологичном мужскому: именно общество формирует представления о теле человека, а не наоборот. Это, разумеется, мы наблюдаем и сегодня: в медицинских учебниках по гинекологии изображена «женская репродуктивная система» в разрезе, где не показан клитор – возможно, из-за того, что он не имеет никакого отношения к «размножению» в том виде, в котором его представляет учебник. В Средние века примерно все в женском теле имело отношение к размножению, и сексуальное удовольствие женщины было довольно важно.

Вопрос о том, была ли гомосексуальность сексуальной идентичностью до Нового времени, сравнительно подробно обсуждался в Главе 5, и здесь мы не будем снова в него погружаться. Достаточно будет повторить, что и в этой области можно поставить под сомнения разительные различия между современностью и Средневековьем, на которые указывали некоторые исследователи. И все же на некоторые расхождения следует обратить серьезное внимание – в особенности на разницу между взглядом на секс как нечто, что двое (чаще всего) делают вместе, в противоположность действию, которое один партнер совершает над другим. Этот сдвиг в представлениях тесно связан с развитием гендерных идеологий и уходом от того, чтобы приравнивать женственность к пассивности (пусть транзитивный подход и продолжает существовать в современной культуре). История сексуальности и история гендера неразрывно связаны, и мы можем это увидеть, когда начинаем сравнивать европейское Средневековье и современный мир.

Таким образом, Средние века представляют собой не просто период, который предварял Новое время, ознаменовавшее собой глубокий сдвиг парадигмы в истории сексуальности. Напротив: это был период, когда позиции по вопросам сексуальности были столь же разнообразны и могли меняться в той же мере (пусть и не так быстро), как и в современную эпоху. И все же позиции людей Средневековья довольно значительно отличались от позиции образованных носителей западной культуры в XXI веке – в частности, в вопросе о том, что секс – это то, что один человек делает над другим, а не то, что два человека делают вместе, а также в вопросе о том, что «сексуальность» – это вопрос выбора объекта, а не гендерной роли. Такая разница в позициях делает средневековые взгляды крайне полезным инструментом для осмысления сексуальности.

Многие люди в отношении сексуальных практик придерживаются взглядов, которые они считают традиционными, однако тоска по традициям зачастую основана на мечте о безвозвратно утерянном идеальном прошлом, а не на знании о том, каковы были идеи и обычаи реального прошлого. Средневековая Европа дает нам пример общества, которое похоже на современное западное общество в том, что оно предваряет его законы и представления, однако конструирует гендеры и сексуальности совершенно иначе. Я надеюсь, что эта книга описывает средневековый мир, чтобы помочь нам понять современный, обнажая позиции людей Средневековья по разным вопросам во всей их сложности и разнообразии.

Европейское Средневековье в области сексуальности или любой другой нельзя свести ни к золотому веку, когда все преданно следовали заветам Церкви, ни к его противоположности, где и мужчины, и женщины свободно наслаждались собой на большом празднике жизни. Ни та, ни другая модель не может быть для нас полезна – если только мы не хотим создать ложную ностальгию по славному прошлому. Но нам может быть полезен пример того, как общество, во многих отношениях похожее, а во многих – непохожее на наше, может интерпретировать поведение и желания человека одновременно и как мы, и совсем не так, как мы.