MOBY. Саундтрек моей жизни - Моби

Но теперь все изменится. Я куплю клевую одежду и буду носить ее вместе с клевыми светлыми волосами, и меня больше не будут отправлять в мусорную кучу непривлекательности.

Магазин выглядел так же, как в восемьдесят первом: комнаты с низкими потолками и ряды вешалок с садомазохистскими штанами, узкими черными джинсами, панковскими футболками, старыми рокабилли-костюмами и тысячами кожаных курток. Запах «Трэш энд Водевиль» стал для меня «мадленкой Пруста»: аромат кожаных курток, лака для волос и подвального асбеста отправили меня обратно в восемьдесят первый, когда у меня в кармане было пять долларов и билет на поезд «Метро-Норт», а в коричневой сумке для пластинок – подержанный альбом Public Image, купленный в соседнем музыкальном магазине.

Но сейчас шел девяносто пятый, и я решил закупиться здесь модными рейверскими шмотками. Я был на рейв-сцене еще с конца восьмидесятых, так что, по-хорошему, должен был собрать целый гардероб такой одежды. Я знал, где покупать пластинки и аппаратуру, но так и не разобрался, где же покупать вещи. К тому же джинсы из Kmart были дешевыми, а я решил, что приобретать джинсы за 20 долларов более добродетельно, чем джинсы за 80. Иногда мне просто дарили какую-нибудь клевую одежду, поэтому у меня все-таки были одна пара неплохих рейверских штанов, две футболки «Ликвид Скай» и старенькая футболка Fresh Jive. И все. Остальной мой гардероб состоял из джинсов, купленных в Kmart, и простых футболок, и внешне я напоминал техника какой-нибудь третьесортной инди-группы со Среднего Запада.

Но теперь все изменится. Я куплю клевую одежду и буду носить ее вместе с клевыми светлыми волосами, и меня больше не будут отправлять в мусорную кучу непривлекательности. Я покажу Саре, что могу быть таким же красивым, как полубог Мэтт, и что расставание со мной было ошибкой – несмотря на то, что это я ее бросил. Мы с Дженной взяли несколько рейверских штанов большого размера и несколько модных рубашек. Я не стал ничего мерить, потому что решил, что все и так идеально подойдет. Я хотел впечатлить клевую кассиршу, поэтому добавил к куче рейверских шмоток еще и футболку Agnostic Front.

У моей школьной панк-группы Vatican Commandos есть ровно один повод для гордости: в 1982 году Agnostic Front дали один из самых первых своих концертов, сыграв на разогреве у нас в Бриджпорте, штат Коннектикут. Agnostic Front после этого стали суперзвездами панк-рока в Нью-Йорке. Vatican Commandos распались в середине восьмидесятых, когда все разъехались по колледжам. Один из бывших наших музыкантов открыл издательство, а другой стал нейрохирургом (я не шучу).

Я хотел, чтобы кассирша заметила футболку и влюбилась в меня, но она спокойно пробила всю одежду, сложила ее в два пакета и отправила меня восвояси. Она явно не была мне родной душой. Перед ней с самыми благими намерениями стояла лысеющая любовь, а она все это проигнорировала, разглядывая плакат Cro-Mags на стене.

Мы с Дженной дошли под дождем до «Анжелика Китчен», моего любимого веганского ресторана. Когда я впервые пошел в «Анжелику» в 1985 году, я даже не знал, как произносится слово vegan. Мой друг Эдди, который жил в Нью-Йорке и был крутым, настаивал, что говорится «ви-ган». Я жил в Коннектикуте, крутым не был и считал, что правильнее «ве-джан». Моя логика была проста: это слово должно произноситься по тем же правилам, что vegetable и vegetarian.

Через два года, в другом ресторане, я обнаружил, что прав был все-таки Эдди. Я спросил, «ве-джанский» ли это ресторан. Официант фыркнул и ответил:

– Нет, это «ви-ганский» ресторан, а не «ве-джанский».

На больших окнах «Анжелики» собрались капельки дождя; мы прошли внутрь, мимо стоек с нью-эйджевскими журналами и рекламой рэйки. Мы заказали морковно-имбирный сок и темпе с картофельным пюре.

– Спасибо, что помогла мне стать клевым, – сказал я, когда мы доели.