Научные битвы за душу. Новейшие знания о мозге и вера в Бога - Марио Борегар

в случае сбоя при модуляции, как под воздействием ОКР, детектор ошибок с центром в орбитофронтальной коре и передней поясной извилине становится гиперактивным, и таким образом замыкается цикл повторного срабатывания. Он провоцирует непреодолимое ощущение какой-то неправильности, сопровождающееся компульсивными попытками хоть как-то исправить ее^[407].

Это направление исследований оказалось плодотворным и способствовало объяснению заболевания, но каким образом его можно было применить в целях лечения? Шварц заметил, что самые молодые (и, следовательно, наиболее сложно устроенные) с эволюционной точки зрения префронтальные участки человеческого мозга почти нисколько не поражены ОКР. Именно поэтому пациенты воспринимают компульсии как нечто чужеродное. Они действительно чужеродны по отношению к частям мозга, в наибольшей степени характеризующим человека^[408]. В той степени, в которой умственные способности и ощущение пациентами своей индивидуальности остаются нетронутыми, они в состоянии активно участвовать в процессе терапии.

Шварц практикует буддийскую медитацию осознанности (mindfulness meditation), он настроен против бихевиористских методов лечения, манипулирующих пациентом или принуждающих его, и предпочитает применять собственные практические когнитивно-поведенческие методы лечения, в ходе которого к пациенту обращаются с просьбой добровольно исправить искаженные взгляды. Однако Шварц понял, что его обычный подход не поможет пациентам с ОКР: им уже известно, что их обсессии и компульсии искажены. Как отмечает он сам, «строго говоря, пациент знает, что если сегодня он не пересчитает консервные банки в кладовке, это не приведет к мучительной смерти его матери этим же вечером. Проблема в том, что пациенту так не кажется»^[409]. Шварцу понадобилось разработать лечение, которое предоставляет разуму пациента стратегию, позволяющую заново составлять карту мозга и управлять им.

Главную проблему при ОКР представляет то, что чем чаще пациент поддается компульсивному поведению, тем больше нейронов в нем участвует и тем сильнее становится сигнал к такому поведению. Таким образом, хотя эти сигналы якобы обещают: «Сделай то или это еще один раз, и тогда обретешь покой», эти обещания лживы по своей сути. То, что раньше представляло собой нейронную тропку, постепенно достигает масштабов двенадцатиполосного скоростного шоссе, непрерывное и оглушающее движение транспорта по которому захватывает нейронные окрестности. Задача заключается в том, чтобы снова вернуться к состоянию тропки, проложенной в мозге. Это возможно благодаря нейропластичности (способности нейронов менять свои связи и обязанности).

Шварц набросал в общих чертах программу из четырех этапов, в ходе которой пациенту предлагалось Переобозначить, Повторно аттрибутировать, Перераспределить и Переоценить деятельность, связанную с ОКР. К примеру, Дотти, которая боялась цифр 5 и 6, научилась говорить: «Это не я, это мое ОКР!» Шварц отмечает: «Повторное атрибутирование особенно эффективно перенаправляет внимание пациента от деморализующих и вызывающих стресс попыток приглушить назойливые ощущения ОКР путем компульсивных действий»^[410]. Шварц не просто заставлял пациентов менять свое мнение – скорее побуждал их изменять свой мозг. Он хотел, чтобы они заменяли бесполезную нейронную цепочку полезной^[411], к примеру, заменили сигнал «вымой руки еще семь раз» на «пойдем гулять в парк», до тех пор, пока поток нейронных сигналов в связи с многочисленными видами деятельности, относящимися к прогулкам по парку, не начнет превосходить поток в связи с мытьем рук. Есть надежда, что со временем это суперскоростное шоссе постепенно распадется на ряд многочисленных, но функциональных тропинок.