Войны мозга. Научные споры вокруг разума и сознания - Марио Борегар

В дальнейшем Хастон Смит был привлечен к участию в событии, получившем название «эксперимента Страстной пятницы». Этим экспериментом руководил Уолтер Панке, врач, в то время получавший докторскую степень по религиоведению в Гарварде. Панке использовал двойной слепой метод, при котором одна группа участников (в основном магистранты) получала псилоцибин – активное вещество из так называемых «галлюциногенных» или «волшебных» грибов, а вторая группа – ниацин (в качестве плацебо), компонент комплекса витамина В, содержащийся в мясе, молочных продуктах и пшеничном зародыше. Участники обеих групп не знали, кто из них получил психоделик. Эксперимент проводился в часовне Марш-Чепел в Бостонском университете перед службой на Страстную пятницу в 1962 году. Смит попал в группу, которой дали псилоцибин. Почти все участники псилоцибиновой группы, и только ее одной, сообщили об опыте, неотличимом от мистического. В соответствии с мнением Хаксли, эксперименты с психоделиками убедили самого Хастона Смита, что эти вещества действительно способны вызывать подлинный мистический опыт^[360].

К сожалению, психоделические вещества оказались под запретом федеральных регулирующих органов после того, как Тимоти Лири стал пропагандировать применение ЛСД под лозунгом «Включись, настройся, выпадай!» Последовавшая культурная война побудила федеральное правительство в начале 70-х годов ХХ века прикрыть большинство исследований психоделических веществ на людях.

* * *

В 90-х годах ХХ века федеральные регулирующие органы снова начали давать разрешения на контролируемые исследования того, как психоделики влияют на человека. Ученые из таких организаций, как Гарвард, Университет Джона Хопкинса, Университет Аризоны и Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, ныне проводят исследования психоделиков на людях. Эту работу поддерживают главным образом некоммерческие организации, такие как Исследовательский институт Хеффтера и Междисциплинарная ассоциация исследований психоделиков (MAPS).

Нейрофармаколог Роланд Гриффитс и его коллеги из Университета Джона Хопкинса недавно попытались воспроизвести эксперимент Панке. Они отобрали 36 человек, не имеющих серьезных физических или эмоциональных проблем. Никто из них раньше не принимал психоделики. Почти все участники, преимущественно выпускники колледжей средних лет, были знакомы с молитвой и посещали воскресные службы.

Эксперимент был двойным слепым: ни участники, ни наблюдатели не знали, что именно получили участники – псилоцибин или контрольный препарат. В качестве контрольного вещества был выбран риталин, стимулирующий препарат, парадоксальным образом успокаивающий гиперактивных детей. В первый раз экспериментаторы давали добровольным участникам либо псилоцибин, либо риталин, а во второй – меняли препараты. Участникам объясняли, что надо закрыть глаза и направить все внимание на себя. За ними наблюдали в течение восьми часов после приема препаратов, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Никто из участников не сообщал о серьезных негативных эффектах во время эксперимента. Сразу же после сеансов и вновь по прошествии двух месяцев их просили заполнить опросники, оценивающие влияние препаратов и мистического опыта – по «Опроснику мистического опыта Панке-Ричардса», разработанному специально для оценки мистических переживаний и основанного на описательной работе Уолтера Стейса^[361].

Две трети участников, получивших псилоцибин, оценили это событие либо как лучший опыт в своей жизни, либо как входящий в пятерку лучших. Участники, по их словам, почувствовали, будто исчезли границы между ними и всем остальным и будто они принадлежат к более обширному состоянию сознания. Кроме того, они рассказывали об ощущении единства со всем сущим, о чувстве умиротворенности и невообразимой радости. Через два месяца после исследования 79 % этих участников сообщили об умеренном или значительном улучшении самочувствия или чувства довольства жизнью. Позитивные изменения в их общих чувствах, взглядах и поведении независимо подтвердили их родственники и друзья.

Результаты этого знаменательного исследования были опубликованы в Journal of Psychopharmacology в 2006 году^[362].

В опросе, проведенном через 14 месяцев после эксперимента, большинство этих же участников снова заявили об улучшении самочувствия и оценили все тот же опыт как один из пяти самых значительных в своей жизни^[363]. Поскольку между отчетами участников эксперимента и описаниями мистических переживаний, данных мистиками, прослеживается поразительное сходство, Гриффитс считает, что человеческий мозг рассчитан на подобный «объединяющий» опыт^[364].

Я согласен с Анри Бергсоном и Олдосом Хаксли: привычные нам состояния активности мозга осуществляют функцию фильтра, ввиду которого мы обычно не осознаем основу бытия. Исследования в области нейробиологии, представленные в этой главе, указывают: для того чтобы испытать мистический опыт, необходимы изменения в электрохимической активности мозга. Как мы видели, таких изменений можно достичь разными средствами, и, скорее всего, способствовать мистическому опыту могут разные паттерны мозговой активности. Пример Пэм Рейнолдс, рассмотренный в предыдущей главе, и другие случаи околосмертных переживаний, вызванные остановкой сердца, также указывают, что глубокий мистический опыт может произойти при отсутствии функций мозга. Это вполне понятно, если учесть, что мозг в это время не выполняет функцию фильтра.

* * *

Мистический опыт, особенно интровертивного типа, дает нам ряд важных уроков, противоречащих научно-материалистическому мировоззрению. Он помогает нам понять: вопреки видимости, мы не заперты внутри нашего мозга и тела и не обособлены друг от друга, а скорее, «органически» связаны со всеми остальными и со всем, что только существует в целой Вселенной. Психиатр Станислав Гроф, один из основателей трансперсональной психологии, отмечает, что опыт обращения к глубинам человеческой психики свидетельствует о том, что разум и сознание – фундаментальные характеристики всего сущего и что они тесно взаимосвязаны с материальным миром^[365]. Мистический опыт указывает: как капля в океане сама является океаном, так и мы – часть бесконечного космического разума, который распространяется повсюду во Вселенной, далеко за пределы времени и пространства.