Пламя Яхве. Сексуальность в Библии - Ричард Дэвидсон

Литературный контекст Втор 23 также показывает, что qādēš и qĕdēšâ были служителями культа, которые занимались ритуальным сексом. Широко признано, что общая композиция Второзакония подразумевает обновление Завета и отражает схему типичных для того времени договоров между сюзереном и вассалом.^[374]

Таким образом, Втор 24 составляет часть конкретных условий Завета (Втор 12–26). Реже замечают особенности композиции этих конкретных условий. Как показали, в частности, глубокие исследования Стивена Кауфмана, материал скомпонован с «удивительным литературным мастерством» как развитие и применение Декалога (Втор 5), причем заповеди разбиты по темам, которые следуют содержанию и последовательности соответствующих заповедей Декалога.^[375] Кауфман доказывает, что перед нами – следующая закономерность.

В последующих главах мы еще коснемся этого важного исследования. А пока отметим его актуальность для нашей темы: заповеди о qādēš и qĕdēšâ соотносятся с седьмой заповедью. Значит, речь идет о сексуальном искажении в функциях qādēš и qĕdēšâ. Такая композиция, вкупе с сексуальным контекстом данной лексики в Быт 38, убедительно доказывает, что вышеназванные «святые» предавались ритуальному сексу на обрядах плодородия, которые были в ходу у соседей Израиля. Более того, поскольку запрет на qādēš и qĕdēšâ помещен в разъяснение седьмой заповеди морального закона (Декалога), культовая проституция считалась плохой не только из-за связи с языческим культом, но и как безнравственная сама по себе.

По-видимому, именно полемикой с обожествлением секса в культах плодородия обусловлена (как минимум отчасти) заповедь священникам носить такую одежду, чтобы она прикрывала наготу (Исх 28:42–43). Здесь же и запрет восходить по ступенькам к жертвеннику, обнажая перед народом «наготу» (Исх 20:26). Судя по изображениям с древнего Ближнего Востока, в культах плодородия «жрецы зачастую были обнажены при исполнении обязанностей».^[376] Их нагота была связана с тем, что культ содержал сексуальный элемент.^[377] Стало быть, опять Моисеево законодательство принимает меры против сакрализации и обожествления секса.

Сакрализация секса и мужское священство в Израиле. Писание не объясняет напрямую, почему в древнем Израиле женщины не могли быть священниками. Судя по всему, сыграл роль культурный фактор: искажение сексуальности в ближневосточных культах плодородия. Его важность особенно хорошо проясняется, если учесть общую картину истории спасения.

Адам и Ева были поставлены священниками после грехопадения (Быт 3; см. главу 2).

До сексуального отступничества у Синая весь народ Израилев был «царственным священством» (Исх 19:6).

Новый Завет восстановил священство всех верующих (1 Петр 2:5, 9; Откр 1:6; 5:10).

Невозможность для израильских женщин стать священниками, по-видимому, уникальна для древнего Ближнего Востока.^[378] Значит, сделано это было совершенно сознательно, тем паче, что священническая терминология древнего Израиля имеет аналоги в ханаанейском, угаритском и даже вавилонском языках.^[379] Жак Духан проанализировал несколько возможных причин такой ситуации и сделал вывод (вослед ряду других ученых), что дело во многом было в полемике с сексуальными искажениями в ханаанейских культах плодородия с их почитанием богинь и сексом во время обрядов.^[380]

Эту мысль развивала Хенни Марсман. Она отметила, что на древнем Ближнем Востоке во второй половине второго тысячелетия и в первом тысячелетии жрицами являлись в основном (или даже исключительно) женщины благородного происхождения, причем одна из их главных жреческих функций состояла в том, чтобы быть женами того или иного божества.^[381] В Египте дочь фараона считалась «женой Амуна», а в Месопотамии дочь царя была «нин-дингир» и «имела брачные отношения с главным божеством». Марсман подытоживает эту женскую жреческую роль и контраст с древнеизраильской религией: «Они (жрицы. – Р. Д.) были женами бога, независимо от того, понималась ли эта функция в сексуальном плане (т. е. совершался ли плотски или символически «священный брак»). В яхвизме о такой роли женщины не могло быть и речи».^[382] Таким образом, одна из основных причин исключения женщин из израильского жречества состояла в том, что «в монотеистическом яхвизме были немыслима ни божественная супруга ГОСПОДА, ни служительница культа в качестве таковой».^[383] (О других возможных причинах мы поговорим в главах 6 и 7.) И указом, и примером Бог недвусмысленно дает понять: сексуальность есть один из уставов творения, который нельзя искажать на манер языческих культов плодородия.