Пламя Яхве. Сексуальность в Библии - Ричард Дэвидсон

Во втором случае духовное отступничество времен исхода описывается словом zĕnût, то есть «блудодейство» (в смысле духовной «измены» Богу).^[360] Высказываясь о недавнем мятеже в Кадеш-Барнеа, Моисей возвещает суд Божий: «А сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет и будут нести наказание за блудодейство (zĕnût) ваше, доколе не погибнут все тела ваши в пустыне» (Числ 14:33).

Сорок лет спустя, у границ Земли Обетованной, Израиль снова впал в идолопоклонство, увлекшись сакральным сексом. На сей раз это было связано с культом Баал-Пеора (Числ 25). Гордон Уэнем отмечает яркие литературные структурные параллели между рассказом о золотом тельце и рассказом об идолопоклонстве на равнинах Моава.^[361] Эти параллели ясно доносят богословскую мысль: новое поколение, входящее в Землю Обетованную, должно усвоить те же уроки, что и поколение, вышедшее из Египта. Испытание повторяется снова. И те, кого опыт ничему не научил, повторяют ошибки и несут наказание. На сей раз небесный суд удаляет последних из того мятежного поколения в пустыне, которое, согласно пророчеству Божьему, не должно войти в Ханаан (Числ 14:29–34; 26:63–65).

Сексуальная безнравственность, связанная с языческими культами плодородия, составляла неотъемлемую часть греха с золотым тельцом и с Баалом Пеорским. На связь между сексом и культом намекает уже Числ 25:1: «И начал народ (мужчины. – Р. Д.) блудодействовать (liznôt, инфинитив от zānâ. – Р. Д.) с дочерями Моава». В зависимости от контекста глагол zānâ может указывать на сексуальный разврат в целом или на проституцию (секс за плату) в частности.^[362] Интересно, что Числ 25:1 – единственное место в ВЗ, где глагол zānâ относится к сексуальной активности мужчин, а не женщин. Блудом/проституцией здесь занимаются мужчины. Используя понятие, которое в остальных местах описывает сексуальную деятельность женщин, повествователь четко связывает секс с духовной изменой Израиля Богу. Получается «двойной блуд» (религиозный и плотский), о котором неоднократно говорится в ВЗ.^[363] В Числ 25:1 zānâ «указывает на отступничество от Завета, выражающееся в форме секса с моавитянками. Понятно и почему zānâ относится к Израилю, а не к женщинам: Израиль играет женскую роль в отношениях с Яхве».^[364]

Числ 25:2 опять же подчеркивает связь между сексуальным соблазном от моавитянок и почитанием Баала. В еврейском оригинале все местоимения в этом стихе – женского рода и относятся к моавитянкам: «И приглашали они (ж.р. – Р. Д.) народ к жертвам богов своих (ж.р. – Р. Д.), и ел народ и кланялся богам их (ж.р. – Р. Д.)». Картина понятна: сексуальные связи с язычницами, посещение празднеств культа плодородия, а затем и полноценное участие в сексуальных ритуалах культа Баала.

Текст не разъясняет, были ли эти моавитянки жрицами ханаанейской религии Баала^[365] или обычными проститутками, нанятыми моавитскими вождями.^[366] Однако в свете более поздних библейских упоминаний о почитании Баала представляется, что богини в культе Баала Пеорского вели себя вольно в сексуальном плане, чему подражали их почитатели. «Ожидалось, что в этом примут участие и ни о чем не подозревающие израильтяне под конец жертвенной трапезы».^[367] Харрисон правильно понимает пафос рассказа в свете древних ближневосточных археологических и литературных данных: «Повествование дает представление о форме ритуала. Поев и выпив – вино на празднике текло рекой, – израильтяне устремлялись к моавитянкам, падали ниц перед местным Баалом, Кемошем и, видимо, его спутницей Аштар (упомянута с строке 17 моавитского камня). За этим следовало весьма чувственное поведение».^[368]