Всё о невероятных приключениях Васи Голубева и Юрки Бойцова (сборник) - Виталий Мелентьев

– Учуяли, проклятые! – поморщился Квач.

– Кого учуяли? – осведомился Миро.

– А вот тех… остатки крылатых. Но несутся-то как! Вот это скорость!

– Да уж, с ними лучше не встречаться.

– Мне кажется, что это родные братья летающих ящеров. Они только отяжелели и разучились летать.

– Возможно… Очень возможно. Вообще, вам не кажется, что фауна этой планеты слишком бедна? Мы уже полсуток сидим на одном месте, а обнаружили только два вида ящеров и следы каких-то неизвестных травоядных животных. Ни птиц, ни пресмыкающихся – никого. Я что-то даже насекомых не вижу. Чем это объяснить?

– Стоит только посмотреть на окружающее, и все станет понятным, – не оборачиваясь, бросил Тэн.

– Ты думаешь, что однообразие планеты привело к однообразию и ее животного мира?

– Конечно! К чему приспосабливаться этому самому животному миру? Здесь ведь все однообразно – степь, с совершенно определенным набором трав, и два океана. В степи примерно везде одинаковый климат. Ни гор, ни снегов, ни пустынь. С чем бороться? С какими условиями? К чему приспосабливаться? Не к чему. Вот так, наверное, и получилось – зародилась жизнь, приспособилась к одним и тем же условиям и дальше развивается очень медленно, потому что незачем.

– Ну не скажи… А океаны?

– Нет, Тэн прав, – решил Миро, – там, где живому существу не за что и не с чем бороться, – там замедляется, а то и совсем приостанавливается развитие. А здешние океаны мы еще не знаем. Там, вероятно, иное положение – ведь в районе полюсов они замерзают, значит живущим там существам нужно с чем-то бороться и к чему-то приспосабливаться. А на местном материке… Тут почти идеальные условия…

Они замолкли, во‑первых, потому, что звери добежали до места битвы и скрылись в траве.

– Доедать сородичей, – невесело отметил Квач.

А во‑вторых, космонавты замолкли потому, что Тэн и в самом деле был прав. Ведь каждый знает, что живое существо развивается, только преодолевая какие-то препятствия. Лентяй никогда не разовьется. В лучшем случае он просто растолстеет, как Шарик, зажатый в кухонном коридоре. А тот, кто ставит себе трудные задачи, борется за их осуществление, – тот развивается и побеждает. Так в любой жизни, на любой планете.

– Выходит, без трудностей и без преодоления этих трудностей жизнь становится скучной? – запоздало подумал Юра, и Миро немедленно ответил ему:

– Хуже того! Она застывает и никогда не бывает разумной.

– Это же ясно, – поморщился Тэн. – Пора начинать работу по заготовке белковых молекул.

– Ну… эти ящеры… тоже…

– Хорошо. Раз вам не нравятся ящеры – давайте искать тех, кого они едят.

Ребята уставились на Тэна. Что-то в его словах показалось таким, что понять, а тем более принять казалось невозможным.

– Ну, чего уставились? Ведь ящеры питаются мясом. Так?

– Та-ак…

– Так они же не друг друга едят? Верно?

– Ве‑ерно…

– Значит, на планете есть кто-то другой, кто беззащитен против ящеров, и за это их и едят ящеры. Так вот давайте и найдем этих беззащитных и тоже, как ящеры, начнем их есть.

– Но при чем здесь… обязательно есть? – возмутился и сразу сник Зет.

– А что же ты с ними будешь делать?

– Ладно вам, – вмешался Квач. – А из ящеров… тоже молекулы получаются? Которые нам нужны?

– Не знаю… – пожал плечами Тэн. – Нужно будет заложить их мясо в химические анализаторы. Они и определят пригодность белкового вещества ящеров для нашего питания.

– А не получится так, как с хлебом? – спросил Юрий.

– Не думаю… Ведь хлеб – это соединение белков и грибковых образований. А из ящеров нам нужны только очень сложные белковые, вообще органические молекулы.

– Все понятно. Нужно торопиться. Поехали, – опять за всех решил Квач.

Но поехать им не пришлось – опять включились роботы. Они передавали новые телеграммы Центрального Совета.

– Теперь они нам начнут слать директивы, – насупился Квач. – До них дошли наши телеграммы, вот они и отписываются.

Пока Квач ворчал, роботы передавали:

«Формула антибиостимулятора проверена в опытном порядке. Одновременно с телеграммой даны команды на его изготовление корабельному химцентру. Для сведения…»

Тут послышался целый ворох названий неизвестных веществ и соединений, которые не только Юрий, но и остальные понять, а тем более запомнить, конечно, не могли, но которые наверняка записали в своей электронной памяти роботы.

«Предупреждаем, что после принятия антибиостимулятора у вашего нового спутника Шарика будет наблюдаться полное отсутствие аппетита, так как отныне и до достижения им своего нормального веса он будет питаться за счет уже запасенных в его организме продуктов питания. Вместе с тем предупреждаем, что этот процесс связан с очень резким повышением двигательных функций, иначе говоря, ваш спутник Шарик станет очень подвижен – ему необходимо будет израсходовать накопленную энергию».

Опыт в лечении собаки уже имелся. Разбудив сонного и усталого Шарика, космонавты опять засунули его голову в корабль, разрезали комбинезон и с трудом влили в него несколько ведер антибиостимулятора.

Свернувшись клубочком, Шарик сразу же уснул.

– Ну что же делать с этой противной собакой? – огорчился Юрий. – На охоту нужно ехать, а она спит…

– Может быть, без нее поедем?

– Ну да! Появятся здесь эти самые ящеры с акульими головами, и тогда Шарику будет капут – они проклюют его комбинезон.

– Тогда есть предложение: обследовать местность вокруг корабля, – сказал Тэн.

С ним согласились: если они не будут удаляться от корабля, Шарик не лишится охраны, а космонавты узнают кое-что о планете.

Машина медленно, все расширяющимися кругами полетела над самыми верхушками трав. В одном месте ей попались странные просеки в траве, и Тэн решил исследовать их. Машина не спеша поплыла вдоль просеки.

Уже метров через триста впереди показался какой-то странный предмет – светло-бурый, поблескивающий в почти прямых, полуденных лучах солнца. Но блеск этот был несколько необычный – как бы раздробленный на мелкие лучики и большие лучи-блики.

Космонавты даже не успели удивиться этому странному предмету, как машина уже оказалась над ним и зависла.

Внизу медленно двигалось большое, метра четыре в длину и не менее метра в ширину, сооружение. Его полукруглый верх был составлен точно из таких же полупрозрачных, видимо, костяных, а может, и пластмассовых призмочек, что и машина. Полукруглое, точнее, угловато-полукруглое сооружение так было похоже на универсальную машину космонавтов, что это показалось подозрительным.