Всё о невероятных приключениях Васи Голубева и Юрки Бойцова (сборник) - Виталий Мелентьев

Но стоило присмотреться к нему, как все стало понятным – под машиной было не сооружение, а самое обыкновенное животное. Сзади у него волочился веретенообразный хвост, оканчивающийся тонкой и длинной иглой. Ну а раз сзади был хвост, то впереди должна быть морда. И в самом деле, впереди у животного оказалась морда. Это почему-то страшно обрадовало космонавтов.

– Здорово! – закричал Квач.

– Нет, ну и сооруженьице… Я даже растерялся, – признался Зет.

– Вот то, чем питаются ящеры! – торжественно сказал Тэн.

– И мне теперь понятно, – глубокомысленно протянул Миро, – как они питаются.

Только Юрий ничего не сказал. Он, как всегда, вынужден был спросить:

– А как они питаются?

– У ящеров акульи головы, кончающиеся роговым бивнем. Вот этим-то бивнем и пробивают броню травоядных тихоходов.

– А тихоходы даже не защищаются? Я в это не верю! – сказал Юрий.

Миро посмотрел на него с уважением.

– Проверим, – решил Тэн и стал медленно подводить машину к тихоходу.

Животное по-прежнему тихонько лезло вперед, подрезая стебли трав, которые исчезали в его квадратной, как обрубленной, морде.

Когда машина почти села на призмочки бронированного тихохода, его хвост вдруг взметнулся и с силой ударил по машине. Из иглы вылетел заряд зеленоватой, даже на вид ядовитой жидкости, которая залила борт машины.

– Как видишь – защищается, – усмехнулся Тэн. – По-видимому, у него в хвосте заряд яда, и, когда на него нападает ящер и начинает долбить бивнем его броню, животное пускает в ход свой ядовитый хвост.

– Как скорпион, – сказал Юра.

– А это что такое?

– У нас на Голубой Земле водится такой паук. У него в хвосте тоже есть игла и яд, который убивает все живое. И еще – скорпион одно из самых древних существ на нашей Земле.

– Все это хорошо, но меня смущает другое, – сказал Тэн. – Есть ли смысл охотиться на этих ядовитых тварей?

– Ну и планетка… То ящеры, то скорпионы…

В машине на мгновение наступила тишина. И тут в шлемофоны космонавтов ворвался какой-то странный, доисторический не то крик, не то стон.

– А‑а-у‑а‑а! – И вдруг пробились слова на чистейшем языке голубых людей: – Я сейчас! Давай-давай!

И снова – не то стон, не то крик.

– Что-то случилось с Шариком, – решил Юра и оглянулся.

Сквозь прозрачные стены универсальной машины он увидел Шарика, который огромными прыжками мчался по равнине прямо к машине.

– Что с тобой, Шарик?

– Ничего! Со мной! Ничего! Ящеры? Я их сейчас! Они у меня…

Он то выл, то стонал от ненависти, и Юра подумал, что в таком бешеном состоянии он может наброситься прежде всего на бронированных тихоходов. А поскольку морда у Шарика тоже забронирована и он даже не сможет укусить тихохода, ему грозит опасность от ядовитой скорпионовой иглы.

– Осторожно, Шарик! Осторожно! Не трогай ползучих тихоходов. Они ядовиты.

– А мне они не нужны. Вы мне подайте ящеров! А‑а‑у! Где ящеры? Дайте мне ящеров! Я их!.. Они мне!..

– Он что, взбесился? – спросил Квач.

– Нас же предупреждали, что у него повысятся двигательные способности. Энергия требует выхода – иначе он не будет уменьшаться в размерах.

Шарик стремительно промчался мимо машины и галопом побежал вглубь степи.

Пришлось догонять его на машине. Гонка эта длилась, наверное, целый час, потому что в Шарике проснулись древние охотничьи инстинкты и двигался он не по прямой, как всякая порядочная цивилизованная собака, а зигзагами, как настоящий охотничий пес, разыскивающий добычу. И он ее нашел.

Над густой травой медленно и важно шествовали три огромных ящера – их головы с длинными, матово поблескивающими на солнце бивнями поднимались метра на три-четыре. Шарик взвыл и бросился в атаку. Напрасно его предупреждали космонавты, напрасно сердился Юрий. Шарик уже был не в себе. Он мстил противным созданиям за свой позор во время высадки. Теперь он атаковал смело и бездумно.

– Пробьют ему комбинезон! Ох, пробьют! И в его шерсть набьется столько бактерий, что их потом год не вытравишь, – беспокоился Зет.

Но случилось нечто еще более опасное, чем предполагал Зет. Свалив первого ящера, Шарик вдруг взвыл – это второй ящер точным, молниеносным клевком пробил комбинезон и вонзил свой бивень в Шарика. Этого пес стерпеть не мог. Он круто развернулся и бросился на обидчика, стараясь по древней собачьей привычке перекусить ящеру горло. Но Шарику мешал комбинезон. Однако и у него были теперь не обычные собачьи зубы, а тоже могучие клыки-бивни. И они тоже, прокусив материал комбинезона, как сабли рассекли шею ящера.

Зет ахнул:

– Все пропало! Он может заразиться…

– Не нервничай, Зет, – остановил его мудрый Миро. – Планета странная. Животная жизнь развита крайне бедно. Почему же ты думаешь, что бактерий и вирусов здесь может быть больше? Возможно, – а я думаю, что это именно так, – их тоже очень мало. Ведь они приспосабливаются к разным организмам. А раз организмов мало, значит и бактерий мало.

Теперь Шарик расправлялся со своими неуклюжими врагами, как повар с картошкой. Он перекусывал им шеи, как на своей родной Голубой Земле перекусывал, правда только однажды, шеи соседским цыплятам, за что был жестоко наказан.

Весь заряд накопившейся в нем энергии требовал немедленного выхода, и Шарик, едва разделавшись с тремя ящерами, сейчас же взвыл:

– Дайте мне ящеров! Я их всех уничтожу!

– А что вы думаете – и уничтожит, – отметил Тэн, и ему поверили: слишком неравными были силы одного умного гиганта и пусть даже сотен больших, но глупых ящеров, да еще привыкших к своей полной безнаказанности.

– Вот что, друзья, если не остановить Шарика, он всю планету… обезъящерит. Это тоже не годится – на этом уровне жизни она должна иметь и тех и других: иначе развитие совсем остановится.

– Так что с ним делать? Он же как сумасшедший.

– Ему же энергию девать некуда.

– Нужно использовать эту энергию разумно, а не слепо.

– Что, ты его в машину впряжешь, что ли?

– Зачем впрягать? Пусть тащит ящера к кораблю, и мы проверим, годится ли он нам на молекулы. Потому что, честно говоря, тихоходы тоже не очень приятные создания.