Большая книга зимних приключений для девочек (сборник) - Вера Иванова

– И кто бы хулиганил, а? Ладно, Цыганков и Романов. Ну, в крайнем случае, Веревкин. Но вы! Гордость школы Никита Коваленко. Разумная, спокойная девочка Абашина Анастасия. От вас я такого никак не ожидала!

Нарушители дисциплины продолжали угрюмо молчать.

– И ведь что вытворяете, а? Страшно сказать! Я понимаю, Цыганков доску на колесиках в школу принес, устроил массовые катания – тут все ясно, на то он и хулиган, чтобы безобразничать. А вы? Эти вызывающие прически, макияж. И совершенно недопустимое поведение! Я, конечно, не ханжа, сама понимаю, любовь и все такое…

– Нет никакой любви! – одновременно воскликнули Никита и Настя, в первый раз нарушив тишину.

– Ну, вот я о том и говорю… Я прекрасно знаю, как это бывает в вашем возрасте. Не вы первые, не вы последние! Но зачем же целоваться на перемене? На глазах у остальных? Там же, между прочим, начальная школа была! Хоть бы малышей постеснялись!

Несмотря на злость, Никиту начал разбирать смех.

– И твоя прическа, Коваленко. Разве можно мальчику носить так волосы? В уставе школы записано: «Учащимся предписывается аккуратная стрижка с естественным цветом волос». А ты чего удумал? Завивку сделал, покрасился!

– Я не красился! – возмутился Никита. – И не завивался!

– Ну, так, значит, парик надел? – завуч наклонилась и так сильно дернула Никиту за волосы, что парень скривился от боли. – Приклеил, что ли? Тем хуже! Это просто вопиющее издевательство!

Настя вдруг как-то странно булькнула, не то чихнула, не то хрюкнула и, пробормотав «извините», быстро выбежала из кабинета. Из коридора донеслись взрывы хохота.

– Так, ладно, все. Иди посмотри, что там с Абашиной? По-моему, у нее истерика. А дневничок-то оставь! Зайдешь после уроков. И подруга твоя пусть зайдет.

– Она не моя! – снова обиженно вскинулся Никита.

– Конечно, конечно, – усмехнувшись, закивала завуч. – Ну так я и говорю – пусть зайдет!

Никита с облегчением выскользнул в коридор, догнал Настю. Она взглянула на него и снова захохотала – да так заразительно, что Никита тоже не смог удержаться от смеха.

– Как… она… тебя… за волосы оттаскала! – заливалась Настя. Схватив Никиту за волосы, она тоже несколько раз дернула. – Да, здорово ты парик приклеил!

– Разве можно мальчику носить так волосы? – передразнил Никита. – Слушай, ты извини меня… за поцелуй на перемене, – он и сам удивился, как легко у него вышло.

– Ладно, на первый раз прощаю, – смилостивилась Настя. – Но если в следующий раз ты посмеешь это сделать без моего разрешения…

– Значит, с разрешением можно? – обрадовался Никита. – Ловлю на слове!

Но Настя и сама поняла свою оплошность. Покраснев, она в сердцах пробормотала:

– Знаешь, если ты мне валентинку послал, это еще ничего не значит!

– Валентинку? – растерялся парень. – Я? Тебе? Но я ничего не посылал! Ведь это же ты мне написала!

– Я?! – оторопела Настя. – Да никогда! Как ты мог такое подумать? Кто я тебе, по-твоему?

– Ты? Фея, – вырвалось у Никиты, о чем он тут же пожалел – черные брови Насти грозно сошлись над переносицей.

– А говоришь – не писал! Эх, ты, супермен! Оказывается, ты еще и трус к тому же!

– Ну, знаешь! Ты сама врешь, что не писала! Откуда ты знаешь, что там было?

– Ничего я не знаю и знать не хочу! И вообще, что ты привязался ко мне? Три дня проходу не даешь!

– Это я тебе не даю?! Да это ты меня уже достала! Посмотри, кого ты из меня сделала!

– Никого я из тебя не делала! Ты такой, какой есть! И если у тебя проблемы, нечего их вешать на других!

В пылу спора они не замечали, что перемена давно кончилась, что они одни стоят и орут на весь коридор.

– Та-а-ак, – завуч возникла рядом совершенно незаметно. – Как видно, принятые меры на вас совершенно не подействовали. Придется закрутить гайки!

– Не надо гайки, Евгения Федоровна! – взмолился Никита. – Я и так переживаю из-за всего этого, – он показал на волосы. – Вы просто простите нас, хорошо?

– Да, Евгения Федоровна! – присоединилась к Никите Настя. – Мы очень, очень виноваты и просим у вас извинения.

– Ну… ладно, – неуверенно проговорила завуч. – Вы, я вижу, вполне искренне раскаялись. Только этого мало! Ты, Коваленко, должен изменить прическу, а ты, Абашина, никогда не позволяй молодым людям вести себя так!

– Конечно, конечно, Евгения Федоровна! – обрадованно закивала провинившаяся парочка. – Спасибо!

– Дневники не забудьте забрать! – напомнила учительница.

Но спор на этом не закончился. Выяснение отношений продолжилось и после уроков.

– Еще раз повторяю – я никогда в жизни не посылала тебе валентинку!

– И я тебе не посылал!

– Да? А как же тогда исчезающие чернила? Мою валентинку написали именно ими! А такая ручка в классе только у тебя!

– Не только в классе, но и в школе! – хвастливо поправил Никита и тут же спохватился. – Но это ничего не значит! Говорю тебе, я ничего не писал! – выпалил он и тут же запнулся, как будто что-то вспомнив. – Погоди-ка… У меня появилась идея… Вика! Кузовлева! – окликнул он старосту. – Пойди сюда! Признавайся, это ты послала Аське валентинку на День влюбленных?

– Что-о-о?! – вскипела Вика. Глаза и рот ее стали похожи на разнокалиберные буквы «о». – Ты совсем того?! Окончательно головка не соображает? Да тебе к врачу надо! Не понимаешь, что несешь! Несусветную, невероятную, небывалую чушь!

– Вроде не она, – смущенно кашлянул Никита. – Ладно, не ори. Скажи лучше, у кого еще в тот день побывала моя ручка? Помнишь, ты брала ее у меня?

– Ручка? Да-да, что-то было… Спроси у Лариски, – бросила Вика, обиженно надувшись.