Пропавшие в Бермудии - Алексей Слаповский

Ольмек и Мьянти были мудрые политики и понимали, что кандидатов надо представлять с умом, с выдумкой. Они знали, как это бывает во всем мире: жизнь идет сама по себе, а предвыборная кампания обрушивается, как стихийное бедствие. Нет, надо сделать ее частью жизни, сделать – игрой!

И они объявили, что представление кандидатов станет элементом зрелища, а именно – футбольного матча между детскими командами, возглавляемыми кандидатами Виком и Ником.

Чтобы их заранее знали в лицо, вывесили везде портреты Вика и Ника.

Женщины, как зеленые, так и синие, тут же умилились и безоговорочно встали на их сторону – дети же! За юных кандидатов было и все немногочисленное детское население, понятно почему. Взрослые мужчины тоже оценили идею: любой другой взрослый вызвал бы их раздражение – «почему не я?». А тут – дети, детям принято уступать дорогу. И, главное, смешно им завидовать.

Команду Вика по имени директора школы Солнца Лучезаровой назвали «Солнцевские». Команду Ника соответственно – по Кривому Блюму – «Кривоблюмовские».

Стадион, который ЦРУ воображелал силами мощных сотрудников, был огромным, с двусторонними трибунами, зелеными и синими. Смыкания трибун с обеих сторон не было, чтобы избежать физического столкновения болельщиков.

Бермудяне начали собираться задолго до матча. Впускали через два входа, строго следя, чтобы зеленые не прошли на синие трибуны, а синие – на зеленые. Не определившимся пришлось срочно определиться и зафиксировать это в ЦРУ (еще один плюс матча, учтенный заранее Председателями).

Олеги, видя, как сотрудники ЦРУ все куда-то поспешно собираются, заволновались, стали расспрашивать, в чем дело. И, узнав о футболе, стали требовать, чтобы их немедленно выпустили. Дело в том, что все они: и Отец, и Муж, и Грубиян, и Бездельник, и оба Финансиста, и остальные – были заядлые болельщики. Именно поэтому, кстати, не выделился отдельный Болельщик: он небольшой частью сидел в каждом Олеге.

Олеги требовали, стуча кулаками в стены, бросив свои компьютеры, пиво и даже своих Ольг. Какие еще Ольги, если футбол???

Сотрудники ЦРУ не знали, что делать, но тут все решилось само собой: Олеги один за другим стали исчезать из своих узилищ. И бермудяне-«замки» не смогли им воспрепятствовать.

Олегов стало пятеро… трое… И вот один-единственный Олег мчится вместе со всеми к стадиону.

Как это произошло? Ведь, казалось бы, система Бермудии этого допустить не может: имел желание разделиться – будешь разделенным всегда. Но Олеги и остались разделенными, просто они вошли друг в друга, как матрешки. То есть фактически десять, а с виду – один. Это упрощенное объяснение, настоящий механизм я объяснить не сумею – потому что сам его не знаю.

Главное, Олег стал единым, цельным, и его пропустили на стадион. На входе он второпях назвался зеленым.

На трибунах шумели, размахивали флагами, свистели, кричали.

И вот появились Ольмек и Мьянти. Их встретили криками восторга и негодования. То есть зеленые восторгались Ольмеком и негодовали в адрес Мьянти, а синие – наоборот. В результате получился смешанный гул, который Председатель мог толковать так, как хотел. Похоже, оба они истолковали в свою пользу: и Ольмек, и Мьянти кланялись и благодарили.

Потом зазвучал гимн Бермудии, сочиненный местным композитором, бывшим бездарем, который попал сюда сто двадцать пять лет назад, не вынеся своей бесталанности, и все эти годы с утра до вечера упражнялся в композиторском мастерстве. Но гением все-таки не стал, хотя научился писать более или менее сносную музыку – этим и утешился.