Пропавшие в Бермудии - Алексей Слаповский

В Бермудии Медукиш умирал каждый день, но умереть не мог. У него все болело. Столько лет одной ногой в могиле – мало кому понравится. За это время страдалец много раз заболевал дополнительно – простудой и другими обычными болезнями. Он давно бы окончательно умер, но ему не давали родственники и личный врач. Дело в том, что все они очень хотели стать богатыми, получив наследство Медукиша. Однако тут, в Бермудии, от наследства никакого толка, все его богатство осталось в прежнем мире. Наследники надеялись вернуться вместе с ним и наверстать упущенное. Они мечтали разбогатеть в шестидесятых годах, они много раз представляли это в своем воображении, поэтому остались приверженцами вещей того времени – ходили в диковинной одежде, давно вышедшей из моды, не признавали музыки и фильмов, появившихся позже, ездили в громоздких автомобилях шестиметровой длины, жили в домах с нелепыми архитектурными формами. В сущности, они имели, что хотели, но не получали от этого никакого удовольствия. Вроде бы странно – их желание стать богатыми удовлетворилось, при этом Медукиш остался жив. Но какой интерес быть богатым, если все вокруг такие же? Большой роскошный автомобиль хорош тогда, когда он есть у тебя, а у других его нет. Мы же не на себя ориентируемся, а на других, извините за простоту мысли. Твой навороченный мобильник и твоя супермощная playstation, господин школьник, не имеют никакой цены, если ими нельзя похвастаться, не так ли?

Близкие Дукиша Медукиша и он сам были убежденными синими, хотели вернуться. Но жили здесь порознь, видясь лишь время от времени, так как и Дукишу Медукишу видеть родственников было иногда невтерпеж, и они боялись невольно пожелать ему не выздоровления, а смерти, что немедленно исполнилось бы, учитывая крайне низкий уровень воображелания Дукиша Медукиша и, следовательно, слабую степень сопротивляемости.

Дукиш Медукиш выехал утром на своей коляске, улыбнулся солнышку (солнце, живи ты хоть пятьсот лет, не надоест никогда), осмотрелся, глянул поверх низкой изгороди из декоративного кустарника во двор своего соседа, которым был человек по имени Жертва Рекламы, и обратил вдруг внимание, что во дворе только газон, никаких цветов, никаких украшений. Голая трава, да и та какого-то осеннего жухлого оттенка.

Все это потому, что Жертва Рекламы был человеком без желаний. Это произошло так: он был одиноким и бедным человеком, который днем работал, а по вечерам смотрел по телевизору рекламу. Только рекламу. Ничего, кроме рекламы. И все хотел купить, и всему завидовал. Иногда Жертва Рекламы играл в телевизионные викторины. И вот однажды выиграл. Он получил такой громадный выигрыш, что мог купить теперь почти все, что видел в рекламе. Его родственник, умный и добрый человек, еле-еле уговорил Жертву Рекламы вложить пару миллионов в бизнес. Жертва вложил, и надо же такому случиться, что бизнес родственника расцвел в считанные месяцы, Жертва получил одних процентов восемь миллионов, половину которых родственник опять уговорил его вложить в дело. С помощью родственника Жертва богател не по дням, а по часам и вскоре столкнулся с проблемой – он зарабатывал денег больше, чем мог потратить. Конечно, он мог бы купить атомный крейсер и ухлопать на это все деньги – но зачем ему крейсер? И вообще, большинство вещей, которые Жертва Рекламы приобретал, оказывались ему не нужны. Он просто не успевал ими воспользоваться. Но удержаться не мог: как только показывали по телевизору новую рекламу, он тут же бежал покупать то, что рекламируют. Однажды, узнав, что на одном из аукционов в Америке продается какой-то необыкновенный алмаз, который ему был вовсе не нужен, Жертва помчался на аэродром, чтобы на личном самолете перелететь океан и участвовать в торгах. Но, как назло, один пилот был в отъезде, а другой заболел. Жертва Рекламы положился на усовершенствованную систему автопилотирования и взлетел сам. И вот, пролетая в районе Бермудского треугольника, он затосковал. Эх, подумал он, приземлиться бы на необитаемом острове, где ничего нет: ни рекламы, ни рекламируемых товаров, пожить в одиночестве, как Робинзон Крузо, и, главное, не иметь никаких желаний! Надоели они мне, измучили они меня!

Это и исполнилось. Первые дни он был счастлив – желания исчезли! Он ничего не хотел покупать! Потом почувствовал – что-то не то.

А не то было то, что он даже не хотел есть. Он худел, слабел, но не пытался даже сорвать банан, чтобы подкрепиться. Неохота было. Изнемогая от истощения, он не хотел выздороветь. Но и умереть тоже не хотел.

Бермудяне нашли его уже погибающим. Насильно накормили, подлечили, и вот с тех пор он живет здесь, по-прежнему ничего не желая.

Нет, одно крохотное желание у него все-таки появилось и стало расти: желание вернуть себе желания.

В Бермудии, кстати, его сделали независимым координатором при ЦРУ – как идеального арбитра в спорных вопросах, ибо ему было неохота вставать на чью-то сторону.

И вот Дукиш Медукиш, глядя на голый двор соседа, подумал, что до сих пор не знает, кто его сосед – синий или зеленый. И он решил выведать это, но не прямо.

Дождавшись, когда Жертва Рекламы выйдет из дома, Дукиш Медукиш спросил его:

– А почему, уважаемый сосед, у вас ничего не растет, кроме травы?

– Да мне не надо, – ответил Жертва Рекламы. – Вернее, мне все равно.

– Как это все равно? Посмотрите – у других и цветы, и беседки, и бассейны, а у вас ничего. Вы, может быть, хотите показать, что вы не такой, как все? – подозрительно спросил Дукиш Медукиш, хватаясь за сердце, которое в этот момент кольнуло.

Жертва Рекламы оглянулся на свой двор – и тут же он стал точно таким, как у Дукиша Медукиша и всех остальных. Цветник, беседка, бассейн. Хотя по лицу Жертвы Рекламы было видно, что ему этого не нужно. Он ведь был лишен желаний.

– Вы это сделали не потому, что вам захотелось, а чтобы сделать мне приятно! – проскрипел Дукиш Медукиш, глотая таблетку.

– А если и так, разве это плохо? – спросил Жертва Рекламы.

– В данный момент – плохо! В данный момент каждый должен быть честным! Каждый должен определиться, чего он хочет.

– А я ничего не хочу, – равнодушно сказал Жертва Рекламы.

– То есть вы даже не знаете, хотите вы вернуться или остаться?

– Не знаю, – спокойно подтвердил Жертва Рекламы.

– Так нельзя!

– Почему?

Дукиш Медукиш задохнулся от возмущения и проглотил сразу две таблетки. Отдышавшись, он объяснил:

– Потому что нельзя!

– Я независимый координатор, мне можно, – попытался сослаться Жертва Рекламы на служебное положение.

– Ну и что? Голосовать вы разве не будете? А как голосовать, если вы не знаете, хотите остаться или вернуться?

– Ладно, – сказал Жертва Рекламы, – я хочу остаться.

– Тогда вы мой враг! – заявил Дукиш Медукиш.

– Хорошо, я хочу вернуться.

– Вы надо мной издеваетесь?! – завопил Дукиш Медукиш.

Жертве Рекламы надоел этот разговор. Оглядев старика, он лениво процедил: