Моя сестра Джоди - Жаклин Уилсон

– Нет, вслед за тобой. Если ты споткнешься, я тебя подхвачу, – сказал он. – Дай фонарик, я тебе посвечу. Смотри, куда ступаешь, и крепко держись за перила.

Харли забрал у меня фонарик и направил его луч вверх по лестнице. Я схватилась за перила и начала подниматься. Ступеньки были неудобными, узкими и очень скользкими, хотя я была в сандалиях на резиновой подошве. Уму непостижимо, как Джоди сумела здесь пройти на высоченных каблуках.

Я взбиралась все выше и выше. Башня казалась мне высокой, как церковный шпиль. Джоди нетерпеливо кричала мне сверху, поторапливая, а поднимавшийся за моей спиной Харли советовал быть внимательнее, не спешить и аккуратно освещал мне дорогу.

Добравшись почти до самого верха лестницы, я увидела вывороченные из стены большие куски штукатурки – на их месте зияли впадины, а лестница здесь сильно шаталась, поскольку не была достаточно прочно прикреплена к стене.

– Господи, да мы просто сумасшедшие, – сказал Харли. – Я думаю, нам лучше спуститься вниз… Медленно, но немедленно!

– Зачем же вам спускаться, если вы почти дошли? Давайте-давайте, залезайте, – уговаривала нас Джоди. – Нельзя же отступать на самом финише!

– Полезли наверх, Харли, – беспомощно сказала я.

С замиранием сердца я поднялась еще на несколько ступеней, внимательно глядя себе под ноги, а когда наконец подняла голову, то увидела прямо над собой освещенную фонариком комнату на вершине башни. Над верхним краем лестницы появилась голова Джоди. Затем сестра ухватила меня за локти и втянула наверх. Я шагнула в комнату.

Нет, у меня было ощущение, будто я шагнула не в комнату, а в сказку! Здесь фонарик был не нужен, комнату освещал неяркий сумеречный свет, проникавший сквозь ромбовидные окна. Весь пол был покрыт мягким персидским ковром с вытканными на нем птицами и розами. Все стены были завешаны гобеленами с изображением пасущихся коров и бледных человечков в высоких остроконечных шляпах и туфлях с загнутыми вверх носами. Кроме гобеленов на стенах висели картины в позолоченных рамах, с полотен смотрели женщины в темных бархатных платьях, с длинными, рассыпавшимися по плечам, волнистыми волосами. Вдоль стен тянулись книжные полки, заставленные большими подарочными изданиями в красных и белых переплетах с золотым тиснением на корешках. В комнате стоял обтянутый розовым бархатом диван, на котором лежали мягкие шали и подушки. Диван был небольшой, но я все равно не представляла, как можно было его поднять сюда по той узкой винтовой лестнице.

Чувствуя себя незваной гостьей, я на цыпочках обошла всю комнату. Это была комната миссис Уилберфорс – но не сегодняшней печальной замужней седой леди с горечью на сердце, а юной, полной жизни девушки, ее тайное убежище, прекрасное и романтичное.

Джоди схватила с дивана вышитую шаль, набросила себе на плечи и принялась танцевать цыганский танец.

– Положи ее назад! – сказала я.

– Да ладно. Все равно никто сюда больше не придет. Это я нашла эту комнату, поэтому она моя. И все вещи здесь мои, и эта шаль тоже моя, – ответила Джоди и сильно притопнула ногой.

– Полегче, иначе пол проломишь и будем мы все лететь до самого низа, – сказал Харли.

Джоди никак не отреагировала, ухватила обеими руками концы шали и захлопала ими словно крыльями.

– А если кто-нибудь вломится к тебе в спальню, объявит, что это он ее обнаружил и все здесь теперь принадлежит ему, ты тоже не станешь возражать? – спросил Харли. – Пусть хватает все, что ему под руку подвернется? Ты будешь счастлива, если кто-то будет носить твою одежду и топать в твоих туфлях на идиотских красных каблуках?

Джоди нахально помахала перед ним шалью, словно дразнящий быка тореадор.

Харли направил ей в лицо луч фонарика.

– Прекрати, ты меня слепишь! – огрызнулась Джоди.

– Эй, что это у тебя на руках? – спросил Харли.

– Ага, сейчас. Лови кого другого на эту удочку.

– Да нет, серьезно. Вон, и на плечах тоже.

– Вот гадство! – воскликнула Джоди, посмотрев. – Что это может быть?

Гадство было похоже на серое кружево. Оно покрыло и обнаженные руки Джоди, и ее футболку. Джоди осторожно подцепила серый кусочек, растерла и сказала, отряхивая пальцы:

– Это просто пыль с той дурацкой старой шали.

– Просто пыль? – переспросил Харли и продолжил, загадочно понизив голос: – А может быть, это Проклятие Башенной комнаты? Оно пометило тебя, и вскоре ты вся станешь серой, а затем начнешь сохнуть и рассыпаться на куски…

– Харли, не надо! – дрожа от страха, попросила я.

– Меня он этим не испугал, – презрительно сказала Джоди, но при этом бросила шаль на ковер, легонько пнула ее и направилась к окну.

– Посмотрите! Нет, вы только посмотрите! Отсюда все как на ладони на сто километров вокруг! – воскликнула она, прижимаясь к ромбовидному окну. – Я вижу холмы до самого Гэлфорда.

– Гэлфорда ты видеть не можешь, – возразил Харли. – Он в другой стороне. И вообще уже слишком темно, ничего толком не рассмотришь.

– А я как кошка, я могу видеть в темноте, – заявила Джоди, наклоняя голову. – Я смотрю вниз-вниз-вниз и вижу там каждую мелочь… Опаньки! Своими чудесными, супер-пупер острыми кошачьими глазками я засекла малюсенькую мышку, она сидит и смотрит прямо на меня и тревожно поводит своим носиком…

– Ты бы лучше не прислонялась к окну, Джоди. Рама такая старая, что того и гляди вылетит, и тогда ты сама… вниз-вниз-вниз. Свалишься и раздавишь свою придуманную мышку, – сказал Харли.

– Не будь занудой, – ухмыльнулась Джоди. – Посмотри на верхушки деревьев! Неужели тебе не хочется прошагать по ним до самых холмов? Или пролететь над ними. Я всегда мечтала о том, чтобы уметь летать. Помнишь мою ракету, Перл? Я хотела, чтобы папа сделал мне ракету, которая донесет меня до луны, вот так-то, Харли. А может быть, мне и не нужна ракета, чтобы летать? Может быть, я сумею сама сильно-сильно подпрыгнуть – и полететь, полететь по ветру…

Джоди подняла руки вверх и сделала вид, что собирается шагнуть из окна. Я схватила ее за футболку и потянула назад.

– Все в порядке, Перл! Я просто дурачусь! – успокоила меня Джоди, но я продолжала цепляться за нее.

И не выпускала до тех пор, пока мы не спустились по винтовой лестнице и все вместе не покинули башню.