Мия - Тамара Михеева

Испуганный громким стуком, Руш открыл дверь, и Катрина без слов и объяснений скользнула под его рукой в темноту здания. Я представляла: вот они стоят в темном узком коридорчике, и Катрина бросается Рушу на шею, начинает его целовать, что-то лепетать о любви, которая ее внезапно пронзила, она тянет его в комнату стражников, дальше по коридору, а я в это время неслышно проскальзываю в оставленную открытой дверь. Все согласно нашему плану.

Начало нашей кампании было, конечно, не здесь и не сейчас. Всю неделю мы следили за Рушем, и Катрина старалась всюду попадаться ему на глаза: налетела на него на рынке, раз десять заходила в лавку к его отцу, вспыхивала румянцем, когда они сталкивались взглядами на воскресной речи наместника… К концу недели Руш явно запомнил ее рыжую голову и зеленые, «бесстыжие», как говорит моя тетя, глаза. Мы видели, что он уже улыбается, когда замечает ее в толпе горожан, и ласково кивает в ответ на ее улыбку. Он был очень хорошим, и меня мучила совесть.

Я поднялась по ступенькам. У нас очень-очень мало времени. Через час придут две грузные суровые тетки – мыть пол. Надо успеть. Катрина что-то лепетала Рушу в комнате стражников. Он отвечал растерянно, но голос его крепчал с каждым мгновением. Обычно ключи от камер висели в особом ящичке в коридоре, я видела это, когда приходила рисовать судебные процессы; ящичек закрывался на ключ, и я всю неделю училась открывать разные замки отмычками, которые Катрина позаимствовала у одного из своих кавалеров. Справилась я быстро. Полезный навык, что и говорить! Я бросилась вниз по лестнице к камерам, и сердце мое ликовало. Как все просто! Как могущественны красота и свобода Катрины!

Этьен не спал. Он будто ждал меня. Ходил по камере крупными, нервными шагами.

– Элоис!

Ключи путались и, как мне казалось, ужасно громко гремели в моих руках.

– Тихо! Пожалуйста, тихо и быстро! Совсем нет времени. Мы уйдем в холмы, мы уйдем из города, уйдем совсем…

Он взял мое лицо в свои ладони и нежно поцеловал: глаза, щеки, губы.

– Пойдем же!

– Нет, – сказал он вдруг так твердо, будто каменной плитой придавил. – Ты должна быть в безопасности. Прошу тебя! Дороже тебя у меня никого нет! Возвращайся к себе, сиди тихо-тихо, как мышка, пока все не уляжется, пока меня не забудут, а потом…

– Нет! – Я вырвалась из его рук. – Ты не выберешься без меня из города!

– Ну, я же уходил отсюда раньше. И не через центральные ворота. Поверь, все, что я делаю, очень, очень опасно. Я не один. Со мной пятнадцать детей. Юношей, девушек и совсем малышей. Я должен спасти их всех.

– Тех, что живут в холмах?

– Да.

– Что это вы творите, а?

По ступенькам кубарем скатился Руш. Растрепанная и заплаканная Катрина бежала следом, цеплялась за его руки, он вырывался. Я бросилась к ним, перегородила Рушу дорогу, тоже схватила его за руку и взмолилась, потому что не было у меня другого способа спасти Этьена и спастись самой:

– Прошу вас! Он ни в чем не виноват! Он просто любит меня и пришел за мной тайно, а ему приписали каких-то детей! Ну какие дети? Какие холмы? Он просто только через них смог в город пройти, его через ворота не пустили! Пожалуйста, пусть он уйдет! Просто уйдет! Его же казнят ни за что!

Я говорила и говорила всякий бред, уже не помню что, чтобы оттянуть минуту, когда нас всех запрут здесь, в этой темнице…

– Ты художница, – перебил меня Руш, – ты приходила его рисовать.

– Да! Прошу вас!

Он покачал головой.

– Какой в этом смысл? Это же Рионела, вас не выпустят из города, отсюда нельзя уйти без особого разрешения наместника.

– Я знаю, как выйти за стену! Я уведу его, нас никогда не поймают.

Руш думал минуты три. Он молча смотрел мимо меня, и было так страшно, будто он собирался с силами, чтобы обрушить на нас всю мощь Империи. А потом он сказал:

– Да. Хорошо. Но у меня есть одно условие.

И тогда Руш взял у меня из рук ключи, открыл одну из камер и вынес оттуда Олу. Вот так вот просто я освободила Этьена и нашла Олу. Все благодаря Рушу. Иногда чудеса просто случаются.

Честно говоря, Олу я не сразу узнала. Она стала очень худой, бледной и металась в горячечном бреду. Руш кивнул, чтобы мы шли за ним.

– Идем с нами, тебя убьют за наш побег.

Руш опять кивнул. Он нес Олу, и говорить тут было не о чем. Оставшиеся заключенные кричали, чтобы их тоже выпустили, но мы лишь ускорили шаг. Меня трясло. Входную дверь мы заперли, ключи унесли с собой – еще немного времени для нас. И тут Этьен сказал:

– Всё, иди домой.

– Ты не выведешь их без меня.

– Это опасно! – закричал он.

– Если ты не возьмешь меня, я убегу сама! – закричала я тоже.

– Мы теряем время, – сказала Катрина.

Ола закашляла.

Этьен выругался и сказал:

– Хорошо. Идем вместе.

И молча пошел в сторону реки.

Катрина схватила меня за руку:

– Ты ведь не всерьез, да? Ты ведь не пойдешь?

– Я не могу тут больше жить.

– А твоя тетя?

– Я… я приеду за ней потом, когда устроюсь на новом месте.

– А я?

Я обняла Катрину так крепко, как могла. Она была тоненькой и маленькой, ниже меня на целую голову. Она всхлипывала мне в плечо, но я ничего не могла поделать, только сказать:

– Я вернусь. И куклу тебе верну. Или пойдем с нами сейчас!

– С ума сошла? – Катрина отпрянула от меня. – Ни за что! Вас поймают! И я уже не смогу вас вытащить! Элоис, ты полная дура!

– И я тебя люблю, – усмехнулась я в ответ.

Катрина развернулась и бросилась бежать. И я тоже, только в другую сторону – за Этьеном и Рушем. Я догнала их и выпалила:

– Мне надо предупредить тетю.

– Нет времени. Где карты?

– Дома. Но я помню наизусть.

– Их нельзя оставлять здесь. Черт!

Какое-то время мы молчали. Наши шаги, тяжелое дыхание Руша, кашель Олы слились с колокольным звоном, возвещавшим о начале нового дня в Рионеле.

– Идите в холмы, – сказала я. – Собирайте всех и ждите у реки за каменным кругом. Я приду очень скоро. Обещаю!

И я побежала домой. Каждую минуту мне казалось, что меня вот-вот остановят, но город только-только просыпался, потягивался, лениво открывал двери и ставни, выпуская сонных торговцев и школьных учителей. Я ворвалась в дом, бросилась в мансарду, вытащила карты; так, теперь к себе, собрать самое необходимое для дальней дороги, где-то был мой школьный портфель, спрячу туда карты, сверху прикрою теплым плащом, туда же смену белья, коробку с красками… Я кубарем скатилась с лестницы и столкнулась с тетей.