Ледяная колдунья - Александра Пушкина

Пробуждение оказалось неприятным. В темноте она скорее почувствовала, чем увидела движение. Пахнуло чем-то едким, но взвизгнуть Аня ещё успела, прежде чем сырая тряпка закрыла ей нос и рот. Ускользающее сознание выхватило из реальности два мужских силуэта и метнувшийся к одному из них шерстяной комок. Сердитое шипение. Взмах руки. Короткий писк.

–Стужа, Гарт?!– свистящий шёпот одного.– Руку прокусила… тварь.

–Северная аборигенка. Говорят, они агрессивные. Бери девчонку, а я прихвачу её крысу.

Дальше опять наступила темнота, но то ли снотворного было мало, то ли у Ани оказался к нему какой-то иммунитет. Она очнулась от равномерной тряски, перекинутая вниз головой через чьё-то мускулистое плечо. Рядом безвольно болталась белькара. Было непонятно, куда их с Нарсу несут и есть ли смысл кричать. Старые кирпичные коридоры были ей не знакомы.

–…сказал, всё должно быть похоже на несчастный случай,– закончил фразу тот, что нёс белькару.

Аню бросило в холодный пот – их собираются убить!

–А этот призрак… нас она не тронет?

–Нет. Ей достаточно этих двоих. Утром хватятся, найдут кое-какие следы и решат, что заблудились в поисках туалета.

Нёсший Аню гоготнул. Потом всё же спросил:

–А если очнутся? Или Эффи пронюхает?

–Думаешь, я идиот? Отсюда не докричишься – стены толстые, помещения никто не использует уже лет сто. И Эффи сюда не заходит. Ей не в радость встречаться с той… Ладно. Пришли.

Послышался скрежет открывающейся массивной двери.

Что-то надо было делать. И срочно. Аня не нашла ничего лучше, чем садануть локтем по спине своего конвоира. Тот охнул, выронил ношу и выругался. Но вскочить ей не дали – схватили за ноги, а потом, ругаясь, скрутили руки. Силы были слишком неравны. Изо всех сил упирающуюся Аню впихнули в комнату, следом на пол бросили Нарсу, всё ещё без сознания. За спиной с грохотом захлопнулась дверь, и в замке провернулся ключ.

Вокруг оказалось не так темно, как думала девочка. В довольно большом помещении, по кругу заставленном зеркалами, отражался холодный рассеянный свет луны. Куполообразная крыша из мутного от грязи стекла всё же открывала взору ночное небо. Прекрасное, далёкое и холодное.

Как же Ане хотелось сейчас оказаться там!

Потому что, многократно отражённый со всех сторон зеркалами, откуда-то из глубины, покачиваясь, проступил свет лампы. Этот огонёк трудно было спутать с чем-то после вчерашнего происшествия. Тут же выступил холодный пот, а душа ухнула к самым пяткам. Сердце забилось как пойманный в клетку зверёк.

–Нарсу!– громким шёпотом позвала Аня. Что угодно, лишь бы не оставаться один на один с тёмной половиной Эффи.– Нарсу, миленькая, очнись!

От страха глаза наполнились слезами.

Девочка нащупала тёплую шкурку белькары: похоже, той сильно досталось. Крепко обняв Нарсу, Аня как могла плотно прижалась спиной к двери, подтянула коленки и зажмурилась, чувствуя мокрые дорожки слёз на щеках. Так хотя бы не видно, как приближается смертельно опасный свет лампы, а с ним и его жуткая владелица.

В бедро что-то упёрлось. Зеркало… через него можно позвать Сашку! Но что он может? Разве что увидеть, как их убьют, и рассказать правду… Страшный двойник Эффи тоже приходит через зеркало…

Внезапно мелькнула безумная надежда.

Аня сунула дрожащую руку в карман и, почувствовав гладкую поверхность зеркала, три раза позвала Эффи.

Что-то изменилось. То ли какой-то звук, то ли свет. Глаза пришлось открыть.

Аня ждала худшего – например, увидеть мертвенно-бледное лицо с зубастым оскалом и провалами вместо глаз. Но вместо этого все зеркала слабо светились, словно экраны телевизоров. И словно в телевизоре там шёл странный фильм. В полукруглом зале, где ещё нет зеркал, казнили преступника. И это повторялось не единожды. Хотелось отвернуться, но будто в гипнотическом сне Аня продолжала смотреть чудовищную хронику.