Самая младшая - Лариса Романовская

– Стас, дуй на лестницу, Катерина ждет. После школы зайдешь и все здесь починишь.

– Уже. Да я и сейчас могу.

– Первый час ночи вообще-то…

– Ничего страшного, Станислав Валерьевич! Я долго не ложусь, на работу не надо, спешить некуда. Но если удобнее завтра, то, конечно! Я блинчиков нажарю…

– Блинчики – это можно, – и Стас забрирает с балкона гвоздодер, а папа берет Астрину хозяйку под локоть:

– Молоток не забудь. Я вас еще на несколько минут задержу. Меня ваша соседка, откровенно говоря, беспокоит,

Голос у папы такой… телефонный. Ну как когда ему с работы звонят всякие родственники младенцев. Он сразу говорить в другую комнату уходит. И сейчас он тоже на кухню собрался. Астрина хозяйка за ним пошла и сразу сказала, что им домой торт с собой даст. Торта много: и им хватит, и ей, и Кате.

– Вот касательно Кати я и хотел поговорить… Вы ведь семью хорошо знаете?

– Господи ты боже мой, да какая там семья?! Лет семь их не видела и столько бы еще не видеть. Ребенка бабке подкинули, а сами… Астра, фу! Видит, что я нервничаю, думает, защищать надо! И пили, и дрались, и шприцы по всей лестнице валялись. Я удивляюсь, что Катя нормальной выросла, у них же каждую ночь пляски с бубном были!

Папа кивает, а смотрит на Полину. Ее никто отсюда не прогонял, но получается, будто она подслушивает. А она просто торт ждет, ведь обещали же!

– На лестнице подождешь, – хмурится папа. – Я вас понял. Бабушка Катина сейчас общаться не в состоянии, я попробую послезавтра, после дежурства, зайти и…

– Да она, извините меня, всегда не в состоянии. То в больнице, то под мухой. Не буянит, конечно, но с Катей у них там бывает… разное. И жалко ребенка, и вроде помочь ничем нельзя. Ну нальешь ей супу, ну вот с дверью, как сейчас. Но это же не выход?

– Почему же так сразу нельзя? – Папа сует под мышку пакет с кусками торта. – То, что вы делаете, это уже… Полина? Тебе на лестнице места мало?

– Я с Астрой попрощаюсь, – пожимает плечами Полина. Ну как папа не понимает, что на лестничной площадке сейчас занято. Там Стас опять целуется и Жирафе обещает, что все будет хорошо.

Пока в лифте ехали, Полина все-таки спросила:

– Стас, а ты когда школу закончишь, то на ком женишься – на Даше или на Жи… на Кате?

– Ни на ком, – Стас качал в руке молоток. – Я на работе женюсь, как наш папа. Полинка, ты до завтра мою модель не трогай. С курсов вернусь, будем вместе собирать.

Мама сама открывает им дверь. Говорит, что уже давно на ушах стоит. Ну хоть бы трубку снимали, когда она им звонила. Полина начинает рассказывать, как папа в этот момент перелезал через балкон. Папа перебивает, спрашивает, как мама себя чувствует. Мама говорит, что лучше всех:

– У меня на нервяке вся температура рухнула. С перепугу, не иначе. Сразу курить захотелось. А еще я голодная, как три слона. Дети, у нас ужин есть?

И папа немедленно отдает ей те куски торта, которые Жирафина соседка завернула. Мама говорит, что торт – это прекрасно. Им есть что отметить: маму сегодня с работы уволили.

Перед сном Полина приняла решение:

– Пап, ты знаешь… Ну вот, если у меня родинка… Если я чудеса делаю, и родинка от этого исчезает понемножку, то я согласна. В смысле, пусть она совсем исчезнет. Но только чтобы я и дальше могла чужие желания сбывать. Как ты думаешь, у меня получится?

– Обязательно, – говорит папа и зевает. Монстр из его планшета верещит противным голосом, но он тоже, наверное, согласен.