Моя сестра Джоди - Жаклин Уилсон

– Ну, по крайней мере вы не погибли, упав с башни, и то хорошо. Можно сказать, вам повезло. Упасть с такой высоты… Просто удивительно, что вы не разбились насмерть.

– Но я не падала с башни, – сказала миссис Уилберфорс, внимательно глядя на меня. – Господи боже, да после такого падения никто не выживет. Упади я с башни, меня размазало бы по камням.

– Но разве вы не зацепились волосами за плющ, когда падали? Джоди говорила…

– Нет-нет! У твоей сестры Джоди очень мрачное воображение. Я упала внутри башни – скатилась по ступеням. Я очень любила подниматься в комнату на самом верху башни. Это было мое убежище. Когда я была маленькой, я спала там. Комната тесная, неуютная, там всегда очень холодно, подниматься туда нужно по бесконечным винтовым лестницам – но разве это большая плата за то, чтобы иметь свой потайной уголок, где ты чувствуешь себя как в сказке?

– Мне бы это тоже понравилось – иметь такой уголок, – сказала я.

– Вскоре я выросла, но все равно продолжала подниматься в башню почти каждую ночь. Иногда я подходила к окну и подолгу стояла, глядя на освещенные лунным светом окрестности. Однажды поздним вечером я забыла о времени и вышла из забытья, только услышав голос Гарольда… мистера Уилберфорса. Он звал меня. Я поспешила вниз… Слишком поспешила. Я тысячи раз поднималась и спускалась по этим винтовым лестницам, и всегда все было хорошо, но на этот – именно на этот! – раз я поскользнулась. Попыталась схватиться за перила, но прогнившее дерево сломалось, я упала и покатилась вниз. Вот и вся моя сказка, в которой все заканчивается несчастливо.

Я стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать, и чувствуя, что краснею.

– Прости, прости, девочка! – сказала миссис Уилберфорс, заметив мое состояние. – Давай не будем больше обо мне, тем более что сегодня твой день. Давай, дорогая, открой мой подарок.

Я начала осторожно разворачивать бумагу. Я уже знала, что это книга – интересно, какая именно? Оберточная бумага соскользнула на пол, у меня в руках осталась книга. Она была прекрасна, в сине-зеленой плотной обложке «под мрамор», с оливковым кожаным корешком и такими же уголками. Я благоговейно погладила обложку, потом осторожно открыла ее. Пустая, чистая страница. Следующая – такая же. И еще, еще, еще…

– А где же рассказ? – робко спросила я, глядя на миссис Уилберфорс.

– Там будет твой собственный рассказ, Перл, рукописная книга. В ней ты будешь записывать свои истории. Я купила ее в Италии, но так и не смогла придумать, что бы туда записать. Вести дневник? Но что интересного я могу в него записать? Все мои записи будут похожи одна на другую – проснулась, пересела в инвалидное кресло, читала, легла спать.

– Э… – выдавила я. – Хотите, я буду приходить и выкатывать вас в кресле на прогулку, миссис Уилберфорс?

– О, моя дорогая. Это, конечно, очень трогательно, но, боюсь, я слишком тяжела для такой маленькой девочки, как ты.

– Ну, моя сестра Джоди могла бы вас повозить.

– Мм, пожалуй, нет. Но все равно большое спасибо за предложение.

– А вам спасибо за прекрасную книгу-дневник.

– Если хочешь, возьми новую почитать. Тебе понравился «Таинственный сад»?

– Отличная книга. Я прочитала ее два раза, – ответила я, возвращая «Таинственный сад» на полку.

– Тебе тоже захотелось иметь свой таинственный сад? Гарольд… мистер Уилберфорс может выделить тебе под него небольшой участок земли.

– К сожалению, я никудышная садовница. В моей предыдущей школе мы выращивали гиацинты – из моих ни один не принялся. У нас Джоди интересуется садоводством, – сказала я.

– Нет, я думаю, Джоди больше интересуется садовником Джедом, – заметила миссис Уилберфорс.

Я удивленно моргнула. Несмотря на то что миссис Уилберфорс была прикована к инвалидному креслу, она видела и замечала почти все, что творится вокруг.

– Ты пыталась сосчитать комнаты в Мельчестере, чтобы посмотреть, столько же их, сколько в Миссельтуэйте, или меньше? – спросила миссис Уилберфорс.

Я сглотнула и притворилась, будто рассматриваю книги на полке – мне очень не хотелось смотреть в глаза миссис Уилберфорс.

– Да, я пыталась сосчитать несколько комнат, – промямлила я.

– Но не все?

– Ну… Нам же запрещено заходить на верхний этаж.

– Ах да. Очень мудро. Кстати, насколько мне помнится, там наверху нет ничего интересного. Воспоминания о группе «Флотсэм и Джетсэм» и прочий хлам, оставшийся от былых времен.

– Флотсэм? Джетсэм? – я наморщила лоб. – Это имена обезьянок?

Я тут же испуганно зажала себе рот ладонью, а миссис Уилберфорс пристально на меня посмотрела. У нее задергались уголки рта. Я решила, что сейчас она закричит на меня, но вместо этого миссис Уилберфорс улыбнулась:

– Значит, ты была там, когда считала комнаты?

– Я… Простите. Я знаю, что это запрещено. Но мы только мельком посмотрели…

– Мы? – переспросила миссис Уилберфорс.

У меня запылали щеки. Я очень испугалась, что могу подставить Харли.

– Это вышло случайно, – сказала я.

– Ну да. Просто вы с Джоди – не сомневаюсь, что с тобой была именно она – от делать нечего зашли на верхний этаж и незаметно для самих себя протиснулись между стеной и шкафом, который, насколько мне известно, перегораживает коридор, – сказала миссис Уилберфорс, но не слишком сердито.

– Простите, – в сотый раз повторила я. – Мы там ничего не испортили, честное слово. Просто ходили и заглядывали в комнаты. Даже не трогали ничего. А если трогали, то клали на место. Мы ничего не сломали, клянусь.

– Я больше тревожусь о том, чтобы вы себе ничего не сломали, – сказала миссис Уилберфорс. – Я больше не доверяю этим скрипучим рассохшимся половицам. Бедный старый Мельчестер, он прогнил от крыши до фундамента, – внезапно она встрепенулась и спросила: – Но в башню, надеюсь, вы не поднимались?

– Нет.

– Честно, Перл?

– Честно. Мы хотели подняться, но вход в башню заперт, а ключа нет.

– Хорошо. И впредь не пытайтесь подняться в башню, это слишком опасно. Та дверь должна всегда оставаться запертой. Мне не хотелось бы также, чтобы у вас вошло в привычку шастать по верхнему этажу. Но если вновь там окажетесь, будьте внимательны и осторожны, – она улыбнулась. – Значит, вы нашли семью моих старых обезьян. Я совершенно про них забыла, а ведь когда-то шила для них наряды.

– Маленький красный жакет и комбинезон, и длинное детское платьице, и плиссированное платье с передником, – негромко сказала я.

– Да! Мои милые старые обезьянки! Так они и пролежали все эти годы в своей коробке. Может быть, ты сможешь принести их мне? Мне хотелось бы взглянуть на них.

– Конечно, смогу.