Когда мы остаемся одни - Тамара Михеева

Она выкрикнула это и выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что лепесток штукатурки вспорхнул и шлёпнулся на пол. Янка ошарашенно стояла посреди комнаты. Это она ни о ком, кроме себя, не думает?! Она?! Янка села на кровать. Ей надо подумать. Хорошенько подумать.

Мама вернулась минут через десять. Лицо её было умытым и ещё влажным от воды, но от глаз не отступила слёзная краснота. Она сказала твёрдо и спокойно:

– Тётя Вика нашла мне там работу. Кассиром в банке. Мы будем жить в нашей квартире втроём. Если ты не захочешь с ним встречаться – твоё право. Но Ростику нужен отец. Если не хочешь понять меня – не надо, обойдусь. Но слушаться ты меня обязана! Мы уезжаем восьмого… Это через неделю. Собирайся.

Конечно, никуда она не поедет. Никуда. Она не игрушка, чтобы её туда-сюда за собой таскать. Ну куда она теперь отсюда? Это её земля. А Таль? Уехать от Таля? И от всей его семьи! Она ведь привязалась к ним ко всем, особенно к Пашуне. Как она без них? Ну, как, как… обычно. Жила же без них. Зато там – родной город, родная школа, бабушка с дедом, настольные игры по вечерам, дедушка у них «фанат-настольник», так он сам себя называет, белоснежная скатерть на столе, бормотание радио… Папа. Она не поедет. Ни за что не поедет. Она не сможет с ним ни видеться, ни жить в одном городе! Это просто глупо! Весь год она старательно взращивала в себе обиду и ненависть к нему, собирала по крупицам, холила, растила, а теперь – вернуться? Простить?

Янка не спала всю ночь. Ворочалась на скрипучей раскладушке, потом не выдержала, стащила бельё на пол.

– Что ты там возишься? – проворчала мама. Янка не ответила. Она весь день с ней не разговаривала. Нашарила в темноте спальник, расстелила, даже не стараясь всё делать тише.

– Дашь ты нам поспать в конце-то концов!

И опять Янка промолчала. Только обиделась ещё сильнее. Сегодня днём они с Ростиком разговаривали. Янка ему говорит:

– Оставайся со мной, чего тебе там делать?

А он:

– Там же папа.

Потом подумал и говорит:

– Тебе бабушка не разрешит остаться. Она маме всю неделю говорила, что папа, может, теперь и вернётся в семью. Откуда вернётся-то? От той тётки?

Так… понятно. То есть ни бабушка, ни Ростик ей не союзники. Если бы Ростик остался с ней, мама бы тоже осталась, никуда бы не делась.

Янка смотрела в побелённый потолок с подтёком дождевой воды в углу. Глупо, как всё глупо! Они вернутся теперь, и что? Что она скажет одноклассникам? Майке? Варе? «Я буду жить у Конопко», – подумала Янка и тут же отбросила эту мысль. Конопко она теперь тоже не нужна. У них теперь родственников полно. Таль говорил, что каждые выходные кто-нибудь из тёти-Нияриных приезжает, и всегда с подарками. Хотят даже ту половину дома обратно выкупить у Аверко. Нужна им теперь Янка с её апельсинами и творогом! Никому не нужна. Даже с Дашей нормально общаться после дня рождения уже не получалось. Светка уедет через две недели. Таль… Таль уйдёт работать с Тарасом в заповедник. Будет раз в неделю спускаться на побережье на сутки – и всё. Что же ей делать?!

Потихоньку, день за днём, из Янки выдавливали мысль о том, что можно не поехать, остаться, быть самой по себе. Бабушка радовалась, что «семья воссоединится», Ростик радовался, что увидит папу, по которому соскучился, и «тех» деда с бабушкой, мама делала вид, что ужасно любит папу и просто счастлива вернуться, краснела и смущалась, как невеста. Дед молчал. Янке было противно.

Дед с бабушкой, конечно, не разрешат ей остаться. Потому что маму надо слушаться. А она уже взрослая! Она – взрослая!

И вдруг её осенило. Минуту она думала. Потом достала телефон. Надо срочно переговорить с Майкой и всё уточнить.

Майка от идеи пришла в восторг! Ещё бы! Янка сама была в восторге. Только бы всё получилось!

«Да не боись! Я же говорю: недобор у них в этом году. Возьмут, куда денутся!»

«А ГИА? Я же не сдавала. Здесь другие экзамены».

«Ну и что? Там у них вообще какая-то система своя. Приедешь и сдашь! Слушай, ну как здорово, а! В общаге в одной комнате будем жить, да?»

«Ага… А если я не сдам? Я же тут весь год так училась… всё равно, что не училась».

«Янка, ну ты чего? Ты же у нас умница! Там и сдавать-то всего русский и математику. Ну и собеседование. Вот тут караул! Мурыжат так, что будь здоров! Но ты пройдёшь, с твоим-то обаянием! Знаешь, что? Я скоро поеду туда и поговорю с деканом, она нормальная тётка, расскажу всё про тебя в красках…»

«Не надо в красках…»

«Всё будет оки. Не переживай».

Но Янка переживала. Чем больше она думала о колледже, тем больше её захватывала эта идея. Свобода! Самостоятельная жизнь! И никто уже не сможет решать за неё, куда ей ехать, где жить и что делать! И ну и что, что колледж? Может, так даже лучше? Институт и потом можно закончить. Вот только как сказать об этом маме?

Янка разбирала сумку, в которой за год скопилось много всякого мусора, и нашла на дне стопку писем от бабушки. Перелистала, усмехнулась. Как только они приедут, этот её обман вскроется. И мама будет кричать, что это подло. А бабушка непонимающе спрашивать: «Но зачем, Яночка?». И Янка не сможет объяснить. Тогда она знала, зачем. Тогда это казалось очень важным. А сейчас… сейчас ей всё равно. Сейчас ей только одно и важно: чтобы её отпустили в колледж. И чтобы Таль её ждал.

– Мама, я решила поступать в педагогический колледж.

Ростик поперхнулся супом. Мама подняла на неё испуганные глаза.

– Он в Новореченске, всего сто километров от нас, буду приезжать на выходные.

Теперь уже и Ростик смотрел на неё во все глаза. Даже рот приоткрыл. Без одного зуба… Янка специально выбрала такое время, когда вся семья в сборе. Лучше сразу всё решить.

– Учителем, что ли, будешь? – спросил дед. – Хорошая работа. У меня сестра всю жизнь учительницей проработала.

Янке хотелось отмахнуться от него как от надоедливой мухи. Ну при чём тут сестра?

– Яна… а как же одиннадцатый класс? – беспомощно пробормотала мама.

– А зачем? После колледжа легче в институт поступить, там сразу на третий курс переводят, если хорошо учишься.

А здесь я учебу забросила, никакой институт не потяну на бюджет. Майка тоже туда поступила.

– Ну, с подружкой-то веселее, – сказала бабушка и внимательно посмотрела на маму. Так внимательно, будто хотела передать ей взглядом свою мысль.

– Но нет, Яна, такие вопросы так сразу не решаются, надо подумать, надо с папой посоветоваться, я…

– Я уже посоветовалась, – соврала Янка. И тут же решила, что вечером ему напишет. Так и напишет: «Я поступаю в колледж. Надеюсь, ты не против». Янка знала, чувствовала, что он не будет против.

Ей вдруг стало противно, что надо врать и выкручиваться. Она села за стол напротив мамы, отодвинула тарелку с остывшим супом и сказала: