Самая младшая - Лариса Романовская

– Толик! Иди сюда!

Полина оглядывается. Во дворе никого нет. Только она с Бесом, дворник Али-Баба и женщина в красной куртке со своей маленькой собакой. У собаки тоже красная куртка и еще красный бант на челке. Такую кукольную собаку никак не могут звать настоящим, немного волшебным именем «Толик»!

Бес буксует лапами на краю дорожки, хочет утащить Полину в те кусты, где хлебные корки для птиц кладут. Полина не шевелится, хотя руке с поводком неудобно. Она ждет.

Надо прислушаться как следует, разобрать все звуки двора, навести в них порядок – будто в школьном рюкзаке. Вот ребеночек в коляске плачет, вот трансформаторная будка гудит… Машины ездят, сигнализация воет, на первом этаже телевизор из форточки слышно, а непонятно где, музыка играет. Взрослое и глупое, про вечную любовь.

Просто мир, в нем нет ничего интересного. По крайней мере, для Полины. Это глупый Бес может радоваться, если он доберется до оставленного птичкам хлеба.

Дом в двенадцать этажей, еще один такой же дом, помойка в зеленом загончике, забор стадиона и кусок школы. Ну еще качели на детской площадке. Смотришь и знаешь, что будет дальше: с Бесом до конца дорожки, потом к бабушке в нижнюю квартиру, а там суп с фрикадельками, бррр! Мама сегодня поздно заберет Полину домой, а если ночью приснится плохой сон, то Нелю не разбудишь, она ведь уже уехала!

А больше у Полины никого нет.

– Тебя нет! Я тебя придумала… – шепчет Полина и смотрит справа от себя. Там грязный пятнистый снег и обломанная елка.

Бес скулит и очень сильно просится в кусты. У него сквозь намордник слюни капают.

Полина дергает поводком:

– Ну что ты от меня хочешь, глупая собака?

У Беса хвост бьется, как антенна на ветру.

– Уйди! Надоел! – Она разжимает ладонь, коричневая петелька поводка соскальзывает с перчатки. С птичьего куста срываются воробьи – брызжут во все стороны.

– Бес!

А вдруг он потеряется и убежит? Полина ведь его никуда не отпускала!

– Бес!

Он рычит и отбегает от Полины, а она проваливается в снег.

– Бес!

– Толик! – кричит женский голос за Полининой спиной. И еще раз: – Толик! Толик!

Полина смотрит на растопыренный мокрый куст. Воробьи с него улетели, а он все качает своими ветками, будто это струны, на которых играет кто-то невидимый. Невидимый, вот! Толик есть, но его не все видят. Полина про него знает, а увидеть – не получается. Но раз есть люди, которые умеют видеть будущее, то есть те, кто прошлое видит. Смотрит на человека и понимает, каким он был в детстве. Или на улицу смотрит и узнает, как на ней все было сто лет назад. (Хотя на месте Полининой улицы сто лет назад был дачный поселок, им в школе рассказывали.)

Все очень просто, оказывается!

– Толик! – Она хочет сказать это шепотом, но надо вслух! Обязательно!

Полина смотрит на белое небо, похожее на манную кашу, и кричит, сжав кулаки:

– То-лик!

С куста снова ссыпаются воробьи, которые, оказывается, уже туда вернулись. Бес несется к Полине, разбрызгивает снег. А еще рядом прыгает та маленькая собака в красной курточке, трясет бантом на своей челке.

Полина не ждет, что ей ответят. Она бежит на размокшую горку, а оттуда к тропинке и кусту. Руки у нее раскинуты в разные стороны, и одна ладонь немного сжата – будто Полина держит кого-то за пальцы.

«Ты не сердись на меня больше, пожалуйста!» – Она не шепчет и не кричит, а просто думает. Но так сильно, будто разговаривает. Полине кажется, что она все на свете может и умеет, и все, что она придумывает, на самом деле есть!

– Ах, какая негодяйская собака! А ну иди сюда! – К Полине приближается женщина в красной куртке. У нее еще и помада красная. Поэтому рот немножко как у клоуна. И все, что она говорит, получается не строгим, а смешным.

Они сейчас как в цирке: Полина – дрессировщица двух собак и с ними разные фокусы на арене показывает, а теперь пришел клоун и то же самое пробует делать, а получается смешно. Женщину-клоуна никто не слушается – ни Полина, ни Бес, ни даже ее собственная собачка с красным бантом. Все лают и смеются. Она тоже смеется своим огромным ртом.

– Все в грязи, прямо бегемоты африканские! И я с вами за компанию! Толька! Ах ты негодяйка! – Она подхватывает свою собачку, держит ее на вытянутой руке, а та болтает лапками. И видно, что на них надеты крошечные, просто кукольные сапожки. Это точно – собачий цирковой костюм!

Полина останавливает смех, словно икоту. Дышит медленно и крупно. И спрашивает, так тихо, будто женщина – директор школы или в полиции работает:

– Скажите, пожалуйста, а как зовут вашу собак… собачку?!

– Толя, – улыбается женщина и вынимает свободной рукой из кармана сигареты.

Хотя она могла сейчас и волшебную палочку оттуда вынуть или какое-нибудь кольцо всевластия. Это уже неважно. Потому что чудо произошло…

– Взаправду «Толя»? – сипло говорит Полина.

– Нет, – женщина улыбается, – ты не расслышала. Ее зовут Долли. Долорес…

Полина тоже улыбается – хотя губы у нее сейчас дрожат, как тот куст с воробьями.

– Понятно. Спасибо большое. – Полина хочет убежать, но у нее даже отвернуться не вышло. Словно нажали на кнопку «выкл» и остановили Полину. Мысли вдруг кончились.

– Хочешь жвачку? – Женщина смотрит на Полину внимательно и строго, как Инга Сергеевна на уроке, если Полина опять что-то потеряла или забыла принести.

– Хочу, но мне нельзя, – быстро говорит Полина. Это их на окружающем мире учили так, если на улице незнакомый человек подойдет. Хотя, если бы их не учили, она бы все равно так сказала, потому что жвачку совсем не хочется.

Бес вьется между женщиной и Полиной, у него поводок совсем намок, бабушка сразу догадается, что он бегал. Полина снова надевает на руку кожаную петлю: